Мир Тьмы: Подменыши

Объявление

   


ПравилаСюжет и квестыО мире
Заявки на персонажей
Мир Тьмы: Подменыши

Добро пожаловать на ролевую по Миру Тьмы: Подменыши!
Рейтинг: 18+
Жанр: городское фэнтези
Место: США
Время: лето 2017 г.

LYL

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мир Тьмы: Подменыши » История » [17.03.2016] Издержки профессии


[17.03.2016] Издержки профессии

Сообщений 21 страница 36 из 36

21

Сказать по правде, паку все же было отчасти интересно, как отреагирует нокер на такую его выходку. Достаточно интересно, чтобы понаблюдать за реакцией, но недостаточно, чтобы передумать из опасения, например, получить по лицу. Хотя такой вариант был вполне возможен. Более того, очень вероятен, но пака это нисколько не беспокоило.
Однако никакого ущерба не последовало, вопрос нокера прозвучал так вяло и без эмоционально, что даже за оскорбление сойти не мог. Пак, раскрыв глаза, с интересом наблюдал за хозяином дома, а ну-ка, что он станет делать дальше? Дальше нокер внезапно ответил на неожиданность своей неожиданностью. Прикосновение к шее было приятным, а укус ощутился болезненнее, чем за пределами Грезы. Хотя, может быть, дело было не в этом, а в самом нокере – все-таки зубами их природа не обделила. Хотя в таком сочетании даже боль казалось приятной, и пак выдал новое облачко цветного удовольствия в пространство.
Но все закончилось так же быстро, как началось, хозяин отошел от него и начал что-то делать с какими-то механизмами. На втором этаже наверняка тоже было много интересного для осмотра, но именно в данный момент у пака были совсем другие планы и прерываться он не собирался. А мастерская – ну, что ж, у него еще будет на это время, так или иначе.
На самом деле пака мало интересовали мысли, чувства и побуждения нокера в данной ситуации; он знал две вещи – что ему хочется довести свою идею до конца и узнать на опыте, как это может быть в Грезе, и что это будет приятно для обоих, а значит, причин для отказа быть не может. Никакие другие соображения не беспокоили его сознание. С нокером происходило что-то, ведомое только ему одному, для пака же это еще больше походило на игру в кошки-мышки. Кошка трогает мышку лапой, мышка отбегает, кошка идет следом и снова трогает ее, а мышка снова отбегает. И паку определенно нравилась эта игра.
Пока хозяин мастерской делал что-то со своими кнопками и рычагами, его гость подошел к нему сзади и прижался к его спине всем телом, обдавая своим дыханием основание его шеи. Руки он положил на плечи нокера и сжал их пальцами. Постояв неподвижно несколько секунд и анализируя свои ощущения, пак медленно провел руками по ключицам хозяина, а потом спустился по груди до живота. Интересно, а как выглядит голый нокер? До сих пор паку не приходило в голову интересоваться такими вопросами.
- Как скажешь… - промурлыкал он, поглаживая живот хозяина через одежду. Интересно, а в мастерской есть хоть одна устойчивая горизонтальная поверхность, свободная от кнопок и не занятая другими предметами?

+1

22

В такие моменты Рихард отчаянно жалел, что не родился слуагом. Эти скользкие бестии всегда все знали наперед, живя одной ногой в будущем, что почти неизменно вызывало у представителей общества китэйнов молчаливую зависть. Заранее предвидящие мельчайшие детали своей жизни, ничему не удивляющиеся. Не то, что он.
С трудом отыскав силы сфокусироваться на нужном рычаге и дернув его на себя, нокер встал перед пустующим углублением в полу - точным оттиском опускающейся шестиугольной платформы. Он смотрел строго перед собой, за спиной слыша шорох приближающихся шагов, но упорно подавляя порыв обернуться.
  Происходящее горячило кровь похлеще алкоголя. Так тревожно и чутко, в предвкушении грядущей секунды Рихард начинал жить, испытывая лишь одно на свете чувство - азарт. И не иначе как именно тот в эти самые мгновения поднимался откуда-то изнутри, выжимая из легких неспокойное дыхание, вынуждая мутиться рассудок. Так новичок, впервые кидающий кости, закусывает фаланги пальцев, и все эмоции отображены на его лице: "Что выпадет, что выпадет, что выпадет?"..
  К тому моменту, как Роджер коснулся его плеч, китэйн чувствовал, что способен убить электрическим разрядом - настолько обострено было все его существо. И чужие ладони, осязаемые сквозь ткань, отнюдь этого не изменяли.
  С напряжением, достойным тысячи вольт, Рихард завороженно прислушивался к чужим прикосновениям. Выдох не приходился на вдох. Острые уши мелко подрагивали, а губы сами собой приоткрылись, когда нокер попытался вдохнуть веющее вокруг пака ощущение голода и довольства. И на пару секунд - всего на пару! - его до краев затопило волной чужих эмоций. Но и этого хватило с лихвой.
  Каждый из ласкающих пальцев Роджера теперь ощущался струйками плавленного металла, проникающими в плоть.
   "А сам я - голем", - с неприкрытой оскалом-усмешкой подумал он. И, наконец, обернулся.
  Кажется, Рихард все же позволил себе хватить лишку. Потому что к моменту, когда платформа опустилась позади них, он уже ничего не замечал вокруг себя. Это не было похоже на все, что было с ним доселе в реальности. Это вовсе не походило на реальность. Упершись лбом в лоб пака, тяжело дыша ему в губы, и лишь самую малость их не доставая, нокер бормотал какую-то чушь из смеси нокерского с профессиональным архитектурным. Одной рукой он пытался совладать с не поддающейся застежкой комбеза, второй же, дабы не терять зря времени, оглаживал покрытые шерстью ключицы.
  Кажется, в какой-то момент он дернул молнию слишком сильно. Хватило невольного шага назад... и Рихард споткнулся о край начавшего обратный путь лифта, упав на него и утянув за собой и пака. Тот тут же тяжело повалился ему на грудь.
  Нокер охнул, стискивая зубы, но все продолжая удерживать Роджера за ворот. Глядя снизу вверх, еще некоторое время рефлекторно сминая полотняную ткань, он, наконец, подался вперед и едва разборчиво прошептал в самое паково ухо:
   - Падать высоко.
  После чего, наконец, смял китэйну губы поцелуем.
  Поднимающийся вверх механизм скрипел шестеренками под звук жадно соприкасающихся тел. А нокер чувствовал себя первооткрывателем чего-то такого, на что вряд ли замахнется иной, и бурлящая в нем жажда новых знаний вынуждала его требовать все новых же ощущений.

+1

23

Нокер был напряжен и выдавал настолько смешанные эмоции, что пак не давал себе труда даже попытаться разобраться. Если хозяину и не очень нравилось происходящее – он этого прямо не показывал, а, значит, пак будет продолжать – либо до недвусмысленного предложения убираться, либо до финала истории. Но, учитывая историю с шапками и причину его появления в доме, в первый вариант ему верилось слабо.
И все же нокер отверг свои сомнения и включился в процесс более активно, чем прежде. Пак не мешал ему развернуться лицом и начать воевать с застежкой своего комбинезона, продолжая улыбаться и водить руками по его плечам и груди. Но, то ли запор оказался слишком сложен, то ли нокер окончательно потерялся в пространстве, но пака вдруг потянуло вперед, и он упал, приземлившись точно на хозяина мастерской. Но его вполне устраивал и такой вариант, в конце концов, что может быть ровнее и устойчивее самого пола? Или не пола, а на что они там упали?
Оказавшись сверху, пак моментально этим воспользовался и придавил нокера – не сильно, но достаточно, чтобы дать почувствовать вес своего тела.
Нокер сам начал новый поцелуй, больше похожий на атаку с двух сторон одновременно. Пользуясь выгодой своего положения, пак подался вперед, делая поцелуй еще глубже. Он прекрасно помнил, как много у нокера зубов, но эта мысль скорее раззадоривала, чем пугала. Скользнув языком в чужой рот, он осторожно провел им по опасным острым выступам, которые, теоретически, могли сомкнуться в любой момент.
Одно его колено весьма удачно при падении оказалось между ног нокера. Так что, упершись коленом в пол, он потерся пахом о бедро хозяина дома, заставляя и его почувствовать давление в паху. Предчувствие удовольствия пак любил не меньше, чем само удовольствие. Поэтому через несколько секунд, почувствовав, как напряжение внизу красноречиво дает о себе знать, он еще плотнее прижался бедрами к нокеру, давая и ему это почувствовать, и заурчал от удовольствия. Потом придется подняться, начать возиться с одеждой, но пока игра только начиналась, ее присутствие не столько мешало, сколько добавляла пикантности.

+1

24

Тепло во рту, влажное горячечное дыхание опаляет губы и десны. В этот момент нокеру нестерпимо хочется сглотнуть вязкую слюну, свою и чужую, но он даже не чувствует - скорее догадывается по невесомым движениям воздуха как чужой язык исследует его зубы, и не торопится сомкнуть их. Отстраниться ради такой мелочи даже не приходит в его голову - наоборот, он подается еще ближе, сквозь мятую одежду прижимаясь к груди китэйна и смутно чувствуя, как колотится в ней его желание. Желание. Желание витает в воздухе, оно просачивается в работу механизмов, и между очередными соприкосновениями мокрого тела и шерсти, Рихард успевает подумать, что позже это наверняка обернется для мастерской каким-нибудь неожиданным эффектом. И что потом придется все вычищать. И с одеждой, с одеждой тоже что-то решить придется - хотя прямо сейчас нокер думал не о том, как привести измятую ткань в порядок, а о том, как бы ее поскорее с себя содрать.
  "Беспорядок! Просто дремучий беспорядок", - успевает подумать он, но без сожаления, а со все возрастающим довольством изучая сквозь одежду тело дремучего беспорядка по имени Роджер Девонпорт.
  Кажется, ущипни кто его сейчас, и он мог бы вскрикнуть от боли - настолько полно Грёза передавала все, что он чувствовал и воспринимал. И оттого настойчивое прикосновение напряженного паха к бедру стало для него как удар обухом. Запрокинув голову, Рихард несколько мгновений лишь тяжело дышал, слыша один только шум крови, да урчание пака. Ждал, терпел, и вдруг выдохнул в воздух такое витиеватое ругательство, что отдаленный грохот наверху явственно засвидетельствовал - слова в Грёзе также могут иметь немалую силу.
  Чужое возбуждение было едва ли не приятнее его собственного.
  Кажется, в какой-то момент они все же достигли верха, но он обратил на это внимание отнюдь не сразу.
   - Я не думал, что когда-нибудь скажу такое паку, - прохрипел Рихард, уткнувшись носом, губами в шею Роджера и ощущая ими вибрацию его урчания. К тому моменту его правая рука по-хозяйски исследовала ягодицы китэйна. - Но, кажется, мне нужна помощь, чтобы встать.
  Глэмор окрашивал витавший над ним клуб эмоций в совершенно непередаваемый оттенок.

+1

25

Нокер опять начал ругаться, выражая этим какие-то явно сильные эмоции. Пак же сконцентрировался на ощущениях, своих и чужих. Комбинезон потихоньку начинал мешать, хотя довольно грубая ткань усиливала ощущения, которые и так были неслабые. Догадка подтверждалась в полной мере, ощущения были куда интенсивнее, чем в обыденной реальности, причем пак чувствовал их не только физически, но и впитывал вместе с глэмором.
Паутина желания затягивала все сильнее, оплетая по рукам и ногам, заставляя извиваться под рукой нокера, которая дразнила и заставляла скользить по чужой ноге дальше, не останавливаясь. Но то, на чем они лежали, давно перестало двигаться и они, видимо, уже достигли второго этажа. Хозяин выразил желание встать, хотя пак был готов продолжать в том же духе, не отвлекаясь на мелочи, вроде положения в пространстве.
Недовольно дернув ухом, он, хоть и не сразу, но все же оторвался от своего занятия и неохотно сполз с нокера, сначала сев на пятки, а потом и встав в полный рост. Протянув руку лежащему нокеру, он помог ему подняться и сразу же снова возобновил свои домогательства, прижав того к какой-то перегородке.
Домучив застежку комбинезона, он скинул его верхнюю часть с плеч, оставив болтаться на уровне талии, и принялся за одежду нокера. Вычурный пиджак полетел на пол, за ним последовала рубашка. Пак присосался к шее нокера, то не больно кусая, то по-кошачьи полизывая в разных местах. Потом медленно спустился вниз, к верху груди и ключицам, одновременно начав поглаживать рукой пах нокера. Чем ниже спускались его губы, тем настойчивее становились поглаживания, пока он с урчанием не запустил руку в собственный комбинезон, заставляя его сползти с бедер и упасть на пол. Медленно поглаживая свой член, он не выпускал из второй руки ширинку нокера, продолжая дразнить его через ткань штанов.
Если бы Греза была электромагнитным полем, от рук пака начали бы лететь искры. Но их не было, было только смешанное удовольствие и желание продолжать. Но тут пак очень кстати вспомнил начало этого вечера и причину его появления в доме нокера. Ведь это по его вине ему дали по голове, кидали на ступеньки и вообще не дали выспаться. Так кому как не ему теперь заглаживать вину?
Выпустив из руки штаны хозяина вместе с их содержимым, он надавил руками на его плечи, вынуждая опуститься на колени, и встал ровно перед ним.
- Зубы. Осторожно, - проговорил он с мяукающими интонациями, кладя руку нокеру на затылок и недвусмысленно давая понять, чего именно он хочет. Говорить в таком состоянии духа и тело ему было сложно, но посыл был очевиден. Оставалось только надеяться, что хозяин дома хотя бы примерно знает, как и что нужно делать.

+1

26

Ноги, кажется, уже были нокеру совершенно бесполезны - так наплевательски обращались с его потребностью вновь оказаться на своих двоих. Роджеру даже не пришлось прикладывать особых усилий. Уже через секунду после того, как подняться, китэйн обнаружил себя впечатанным спиною в решетку, да так cильно, что на миг перехватило дыхание. А сам он, ошалело моргая, пытался вобрать в себя весь поток тут же нахлынувших вместе с паком эмоций и ощущений. Дальше Рихарду оставалось лишь поражаться - и как после всего этого он еще может держаться на ногах?
  Чем больше горячилась кровь и беспорядочнее становились укусы-поцелуи, то получаемые, то сторицей возвращенные обратно, тем отчетливее Рихард ощущал своеобразный мускусный запах, исходящий от пака. Это нельзя было назвать ни запахом человеческого пота, ни животного. И даже для представителя своего кита Роджер ощущался сейчас как-то совершенно по-особенному. В очередной раз приближая свои губы к чужим, нокер ощущал духоту и легкость одновременно, желание повалить на землю и вместе с тем - обмякнуть и посмотреть, чем способен его удивить пак на этот раз. И лишь после того, как руки пака начали расправляться с мешавшей им обоим одеждой, до Рихарда дошло.
   "Не мои чувства. Его".
  Это было и захватывающе и странно и даже немного пугало, но в первую и, прямо сейчас, последнюю очередь - это чертовски возбуждало.
  Он редко бывал с не-нокерами, еще реже ему доводилось ласкать шкурки паков. Но никогда еще в своей жизни он не испытывал чего-то подобного. И, наверное, будь его голова сейчас занята чем-то помимо того, как оставить на теле Роджера побольше отметин, непременно удивился бы - почему?
  Но перегородка жестка до безобразия, нижний этаж - далек, а, подставляя Роджеру шею, нокер запрокинул голову - и впился взглядом в далекий иллюзорный потолок. Звезды, туманности, целая галактика, которой не существует ни на одной человеческой карте.
   Рихард громко застонал, прогнулся, подавшись вперед. В паху словно рождалась сверхновая, а, прикасаясь к нему, пак дела отнюдь не облегчал. И он практически выдохнул с облегчением, когда Роджер, остановившись, заставил его опуститься обратно на пол.
  Наверное, в таком состоянии, в каком он был сейчас, нокер мог бы совокупиться с гоблином и даже этого не заметить. Но это была его мастерская. Его место силы, которое он прикармливал долгими годами. И постепенно Рихард ощущал, как к нему вновь возвращается сознание, а взгляду - осмысленность.
   - Красавец, - не стал скрывать своих мыслей нокер, проводя ногтем от мехового яичка до повлажневшего конца.
  Его рот нечасто оказывал кому-либо подобную честь - обычно это делали для него. Но то, что иного бы смутило и оскорбило, для бывалого нокера являлось лишь одной из вариаций на тему: "Доведи ближнего своего". До чего - не упоминалось, но по хитрому блеску в глазах китэйна можно было догадаться, что тот что-то затевает.
   - Пощады не жди, - тяжело дыша, выдохнул Рихард, обдавая естество пака теплым дыханием, и провел по нему языком, прихватывая губами и дразняще целуя. Пальцы же неторопливо ласкали внутреннюю сторону бедер.
  Однако прелюдию нокер затягивать не стал. Вобрав в рот головку члена, он кончиком языка принялся выводить по ней узоры, щекоча и меж тем прислушиваясь к реакции пака, лучшим показателем которой могло быть только урчание. А руки вдруг принялись с энтузиазмом исследовать пах. Вопреки быстрым движениям языка, пальцы нокера двигались столь медленно и с таким смаком изучали мельчайшие участки кожи, словно тот искал в короткой бурой шерсти какую-то невероятной ценности вещь. Не забывая, впрочем - словно невзначай - поцарапывать кожу ногтями.

+1

27

Нокер не стал ни возражать, ни сопротивляться, послушно принявшись за дело. Впрочем, пак и не ждал ничего другого, его самоуверенности мог позавидовать любой ши, а теперь это чувство было замешано на инстинктах. Он просто хотел этого – а потому получал.
На слова хозяина мастерской он только осклабился, принимая комментарий не как угрозу, а как обещание чего-то интересного. Когда же нокер начал ласкать его ртом, он заурчал еще громче, ловя рукой чужой затылок и запуская пальцы в волосы. Нокер явно хорошо понимал, что делал, так что довольно скоро паку пришлось упереться второй рукой в стенку, чтобы иметь опору.
Удовольствие было тягучим и прокатывалось по телу волной, которую пак не только чувствовал, но почти видел. Греза отвечала на их действия, сгущаясь вокруг и реагируя переливчатыми колебаниями на каждый вздох, каждое движение губ по чувствительной коже, каждый след ногтей в шерсти. Пак начал стонать – по-человечески, глухо, мешая стоны с кошачьи урчанием. На нокера он не смотрел, а закрыл глаза, сконцентрировавшись на ощущениях. Когда нокер, умышленно или нечаянно, цеплял зубами за чувствительные участки, пак взрыкивал и рефлекторно сжимал на его затылке пальцы, к счастью для своего неожиданного любовника, не имевшие выдвижных когтей.
Пак никогда не отличался особой разумностью во время секса, а Греза и вовсе сотворила с ним что-то странное. Здесь его тело стало напоминать бомбу с часовым механизмом, и отсчет времени уже перевалил за середину. Паку же хотелось увидеть и почувствовать, каким будет взрыв, и что будет после. Человеческий разум все сильнее и сильнее сдавал свои позиции, погружаясь в звериный голод и удовольствие.
Видимо, именно это и стало причиной его внезапного желания узнать, что будет, если добавить к одному удовольствию второе. Остановив рукой движение головы нокера, он потянул его вверх, заставляя встать на ноги, и без вопросов и пояснений прижал грудью к давешней перегородке, одновременно прижимаясь к его спине. Продолжая глухо ворчать сквозь зубы, он прижался к ягодицам нокера и потерся членом о ткань его штанов, одновременно расстегивая его ремень. Освободив хозяина от этой последней преграды между ними, пак начал медленно водить рукой по его члену, в том же ритме скользя своим между его ягодиц.
Этот ритм еще сильнее заводил их обоих, хотя прежде казалось, что это уже невозможно. Освоившись с новым ощущениями, пак внезапно опустился на колени и, взяв нокера за ягодицы, прошелся горячим языком между ними. В иных обстоятельствах он бы предпочел простое и доступное средство из секс-шопа, но выбирать не приходилось – он хотел продолжить удовольствие, а не устраивать пытки. Гибкий язык скользил по чужой коже, не менее горячей сейчас, чем он сам, дразня и подготавливая к большему.
Выпрямившись так же резко, как и сел, пак облизал свои пальцы, провел ими по головке своего члена и цепко впился пальцами в бедра нокера. Стараясь сильно не давить, он медленно вошел в горячее нутро, издав гортанный рык, уже не похожий ни на человеческий стон, ни на кошачье урчанье. Греза ответила ослепительным салютом, проникая внутрь него вместе с жаром чужого тела. Он чувствовал, как магия все сильнее и сильнее пульсирует вместе с притоком крови в набухшем члене, загнанном в такой тесный проход, в пальцах, в ушах, везде. Он двигался медленно, но без остановок, то выходя почти полностью, то снова погружаясь внутрь. Пак хотел почувствовать границы возможного до того, как тело затопит слепая похоть, и он захочет получить свое сполна.

+1

28

За все время, что они занимались этим, пак практически не произнес ни слова. Выдавая свои эмоции лишь стонами да звериным урчанием, которое, стоило нокеру отыскать особо чувствительное местечко, звучало скорее как рык, он никак не комментировал его действия, отвечая на ласку лишь движениями своего тела. И нокера это вполне устраивало. Он сам мог позволить себе болтать сколько угодно, ибо попытка контролировать рот в подобных ситуациях тут же обратилась бы в прах. Слишком хорошо он себя знал. И, возможно, не будь его язык сейчас так занят, а дыхание - сбито совершенно, он нашептал бы Роджеру пару особо возбуждающих грязных фразочек.
  Но то, что было реально во время обычного секса, сейчас попросту не представлялось возможным. События разворачивались столь стремительно, что нокер уже давно не пытался увязать их с обычной человеческой логикой - здесь, в Грёзе, ей было последнее место. И в очередной раз выводя в паху китэйна носом дразнящий узор, заглатывая слюну вместе с жаром его тела, что был горячее нокерских плавилен, он уже не думал ни о чем. Попросту не мог, даже паку принося удовольствие чисто интуитивно. Но сказать, что в голове его было пусто? Не-ет. Там разворачивался целый ураган, что, вкупе с натурой китэйна, было истинно разрушительной смесью.
  И оказаться вдруг после этого в оке буре было для Рихарда совершеннейшей неожиданностью. Будучи даже не в силах сосредоточиться, чтобы стереть с уголка губ нити слюны, он послушно поднялся следом за рукой, глядя на пака ничего не соображающим взглядом.
  Но тот, в отличие от него, кажется еще соображал, что делать. Спорым и каким-то незаметным движением развернув нокера к себе спиной, он принялся возиться с ремнем. А сам Рихард, все еще чувствующий след чужой плоти на припухших губах, беспрестанно облизывался и почему-то думал о том, что ремень его - серебряная пряжка и кожа молодого золотого дракона - можно было бы использовать для парочки любопытных вещей...
  Пак терся о плотную ткань его брюк, и время словно замедлило свой ход, от чего процесс избавления от ремня показался нокеру затянувшимся на целую вечность. А когда чужие нетерпение и голод так смешались с его собственными, что из глотки вырвался болезненный стон, нокер в конце концов не выдержал. Кинув на пака взгляд полубезумных серых глаз, он яростно прорычал:
   - Не тяни, с-сука. Быстрее!
  И, словно того и дожидаясь, пак взял дело в свои руки - точнее, одну - и принялся вытворять такое, что Рихард окончательно понял: он сходит с ума. Они оба давно сошли, страшно, безумно давно, так что дурацкая выходка шапок казалась настолько далекой, что практически стала вымыслом.
  Перехода от прикосновений к проникновению он фактически не заметил. Тяжело дыша, опершись лбом о перегородку, нокер пытался связать воедино больше хотя бы двух мыслей, но все его попытки тут же разбивались о все не утихающий вихрь эмоций. Смутное беспокойство - маленькая щепка в урагане - кольнуло было на границе его сознания, но ни задержаться на нем, ни тем паче осмыслить он не успел.
  Это можно было сравнить... да нет, нельзя было. Ни за что, ни за какие деньги нокер не согласился бы описать то, что почувствовал, когда член пака вошел внутрь него. Казалось, что стоит только озвучить нахлынувшие на него эмоции, и мироздание разорвется по швам. Глэмор вокруг них уже не витал - он повис столь удушающе плотно, что, когда нокер не выдержал и вскрикнул, то сам не услышал собственного голоса.
  А тело, словно забыв про существовании поглупевшего мозга, уже двигалось в такт движениям Роджера, то помогая, то, наоборот, сжимаясь внутри, разнося по телам их обоих болезненное томление. Уже не было ясно, где начинался один и заканчивался другой. И оболочки плоти больше не были властны над ними.
   - Не остана!.. вливайся! Си!льнее! - едва шевеля губами, прерываясь на каждом новом толчке, произнес он. Длинные волосы уже давно спутались, лезли в глаза и рот, а сам он не мог даже не мог убрать их, потому что вся оставшаяся в нем концентрация уходило только на одно. Сжать пальцами пальцы пака, обхватывающие за пояс, и ни за что на свете не позволить это прекратить.
  Что-то в его сознании взорвалось и лопнуло, как мыльный пузырь, и он не по-человечески страшно вскрикнул, оскалив зубы звездному потолку.

+1

29

Будь нокер молчалив и просто послушно ведом – все было бы спокойнее. Но он не был, своими комментариями подстегивая пака, который и так уже был на взводе.
Вокруг происходило что-то странное, но он не обращал на это внимание, полностью погрузившись в процесс. По коже ощутимо бегали электрические разряды, шерсть на всем теле встала дыбом. Его движения давно стали резкими и быстрыми, а ногти впились в кожу нокера, который так выгибался и подавался на встречу, что паку хотелось рычать. Что он и делал, даже не пытаясь умерить свои голосовые порывы, бурно выражая этим свои ощущения.
Часовая бомба, меж тем, отсчитывала уже последние секунды. Почуяв это, пак попытался удвоить свои старания, нещадно терзая нокера внутри и снаружи – ему самому было почти больно от свинцовой твердости, которую он чувствовал. Сознание начало растворяться, пак уже ничего не видел и не слышал, полностью превратившись в собственные ощущения. Он впитывал Грезу, наполняясь ею так полно, что она начала растворять остатки человека, как налитая вода выталкивает из сосуда куски пенопласта. Он сам понемногу становился Грезой, теряя ощущение «я» и забывая, что все еще занимается сексом с другим живым существом.
Но бомба сработала раньше, чем ее успела разъесть кислота. Наступивший оргазм был такой силы, что пак физический почувствовал, как живая сила, собравшись в комок, вырывается наружу, не только изливаясь внутрь нокера естественной влагой, но и сочась через все поры самой магией. В момент вспышки он впился зубами в плечо нокера, прокусив кожу, но сумев вовремя остановиться, чтобы не откусить от него кусок плоти. Покачнувшись, он навалился на спину хозяина, но успел выставить руку, хватаясь за перегородку, и только поэтому не упал. Ему понадобилось не меньше минуты, чтобы понять, что он – все еще отдельное оформленное существо, а не сгусток Грезы, каким-то образом обретший сознание. Ударная волна на пике оргазма вышвырнула из него лишнюю магию, позволив чудом сохранить собственную личность китэйна и человека.
Кое-как придя в себя, пак выскользнул из нокера и плюхнулся прямо на пол, прислонясь спиной к чему-то вертикальному. Еще несколько минут заняло у него понимание, что все пошло явно не по плану, и он почувствовал смутное ощущение какой-то опасности, которой все-таки удалось избежать. Посмотрев на хозяина, он слабо улыбнулся и, еле ворочая языком, проговорил:
- Никогда не думал, что скажу такое, - но, кажется, секс в Грезе был плохой идеей… Ты почувствовал что-нибудь?  А мне показалось, что я как будто… чуть не слился с Грезой, насовсем.
Его шерсть все еще стояла дыбом, но теперь это было неприятное ощущение – как будто что-то заставило его сильно испугаться. Похоже, в этот раз он и правда слегка перестарался в поиске новых ощущений.

+1

30

В какой-то момент ему стало страшно.
  Не тем безотчетным ужасом, что испытывает человек передо всем неизвестным. И не всепоглощающей животной паникой, от которой внутренности скручивает узлом, а инстинкты вовсю кричат: "беги!" Это было настолько четкое осознание опасности, молнией пробившее кашу эмоций в его голове, что следующий полувопль-полурык, который издал нокер, был вызван отнюдь не очередным движением любовника. Да, тот причинял ему боль, совершенно перестав держать себя в рамках, и с каждым толчком вбиваясь, вбивая само свое существо в него. Но то, что на миг ослепило жуткой резью в глазах и ушах, было куда хуже.
  Рихард задыхался. Он чувствовал, как тонкая игла в его голове раскаляется добела, и судорожно хватал ртом воздух, словно это могло чем-то ему помочь. Клуб глэмора над ними вдруг осел на затылке тяжелым камнем, сдавил виски - и в то же время все разрасталось внутри нокера сладостное напряжение, приближая острый пик удовольствия. И Рихард кусал в остервенении губы, разрываясь между ужасом и сметающей все на своем пути бешеной страстью, что заставляла тело двигаться вопреки воле китэйна все быстрее и яростнее.
  Каждую новую секунду нокеру казалось, что сейчас он умрет.
  Каждое мгновение он воскресал из пепла - квинтэссенция чистого блаженства, по нелепой случайности запертая в человеческую плоть.
  "Ее следует сбросить", - подумал - нет, подумало нечто внутри его головы, и он изо всех сил потянулся к Грёзе. Потому что что-то внутри него, маленькое и хрупкое, содрогалось от боли, и это следовало прекратить любой. Потому что все человеческое в нем отступало перед натиском чистой эмоции.
  И вдруг что-то полыхнуло внутри него, и он ощутил взрыв из чужих эмоций, одномоментно прошивших каждую клеточку его тела. А затем... затем все закончилось.
  Рихарду показалось, что на пару секунд он все-таки отключился - так, как и стоял, уронив голову на перегородку и изо всех сил сжимая зубами металл. Когда же, с трудом проморгавшись, он попытался шевельнуться, то обнаружил, что зубы его глубоко вошли в сплав. Слава Бес Дину, прилагать много усилий для того, чтобы освободиться, ему не пришлось.
  Сейчас он был способен на что угодно, но только не усилия.
  Ноги уже не могли держать его, и Рихарду пришлось приложить титанические усилия, чтобы не опуститься на пол по примеру пака. Потому что, что-то подсказывало ему - стоит сесть, и обратно он встанет уже очень, очень нескоро.
   - Плохой? - хрипло пролаял нокер, даже не глядя на Роджера, и в смятении разглядывая мелко дрожащие руки. И вдруг тихо, коротко рассмеялся, почти мгновенно зажав рот ладонью.
   - Чувствовал... - пробормотал он, наконец, с трудом отрываясь от решетки и делая неуверенный шаг. - Очень давно. Меня тогда чуть было не поглотил Бедлам.
  Грёза вокруг них теперь вновь была также спокойна, как и до всего, что произошло, но Рихард чувствовал - нужно уходить, и чем скорее, тем лучше.
  Идея образовалась вяло и с неохотой, и нокер схватился за нее, как утопающий за соломинку. Хватило небольшого мысленного импульса - и уже через несколько секунд возле них появился голем. Рихард бросил на пака изможденный взгляд:
   - Телепортатор. Возьмись за него.
  И, дождавшись, когда Роджер исполнит его просьбу, отдал приказ.
  Не было ни вспышки, ни дыма. Два китэйна и один голем исчезли из мастерской так, словно их никогда тут и не было.
  Едва обнаружив себя на полу собственного дома, первое, что сделал Рихард - на пошатывающихся ногах бросился в ванную, и там несколько минут содрогался над раковиной в спазмах, пытаясь проблеваться. Но глэмор - элемент не совсем физического порядка, и процесс восстановления несколько затянулся. Когда все закончилось, нокер вновь ощущал себя посвежевшим, как будто ничего случившегося и не произошло. Ощущал, правда, лишь внешне. Духовные аспекты так просто было не восстановить.
  Выйдя же из ванной и на ходу растирая виски, Рихард отыскал пака.
   - Даже не вздумай смеяться, - недвусмысленно глянул он на него. - Я сейчас в таком состоянии, что могу и проклясть. Мр-разь! - вдруг воскликнул он, и лицо его искривилось в судороге гнева. - Идиот! Не зря ведь даже сатиры никогда не хвастаются своими похождениями в Грёзе. Надо было догадаться.

+1

31

Похоже, нокер был в порядке. Во всяком случае, был жив и связно разговаривал. При словах о Бедламе, пак поднял на него глаза. Это была серьезная тема. Слишком серьезная, чтобы начинать ее прямо сейчас, к тому же, думать и тем более слушать о таких вещах он не хотел вообще. А произошедшее только что вызывало очень смешанные эмоции – облегчение и дискомфорт одновременно. Неужели он действительно почти растворился в Грезе? Почему никто и никогда не рассказывал об этом? Ни его наставник, ни бармен Короны, никто, кто мог бы знать или слышать о таком. Не могло же быть, что до них никто не пытался проделать подобное!
Идея уйти из Грезы была очень хорошей, но при всем желании паку сейчас было бы очень тяжело встать и начать переставлять ноги. Но у нокера оказался козырь в рукаве. Только по привычке удивившись новому явлению, пак последовал инструкции хозяина и прикоснулся к голему. Не забыв вначале дотянуться до валяющегося на полу комбинезона.
Телепорт перенес их обратно в дом нокера. Последний сразу побежал куда-то, пак же просто развалился на полу, бездумно глядя в потолок. Во-первых, ему все еще было неприятно от собственных мыслей о Грезе, во-вторых, импульс магии, покинувший его тело, унес с собой изрядную часть сил и в третьих, оргазм все же был, и весьма сильный, так что тело категорически не хотело двигаться и предпринимать хоть что-то. Тело хотело лежать на полу и смотреть в потолок, и пак ему не мешал, продолжая валяться на полу чужого дома как был, то есть голышом.
Скосив глаза на вернувшегося хозяина, Роджер решил, что тот был в ванной. Он бы сам, пожалуй, тоже не отказался, но для этого надо было встать, а этого делать пока совершенно не хотелось.
- А я молчу, - констатировал он, вот уж чего-чего, а смеяться не хотелось точно. – Тайна молчания сатиров раскрыта, ура…
Он вяло пошевелил босыми ступнями, снова переведя взгляд на потолок. На полу было холодно, нужно было сразу ложиться на ковер. Повернув голову в сторону, Роджер увидел свой комбинезон, который лежал в паре шагов от него. Как он там оказался, если пак держал его в руках во время перемещения? Он подумал было попросить нокера накрыть его одеялом, но передумал, решив, что может схлопотать за это что-то похуже ругательств. Как ни крути, а нужно было вставать.
- Слушай, сделай одолжение, - подкинь мне комбез, - обратился он к Рихарду, хлопая рукой по полу в направление своей одежды.

+1

32

Короткая вспышка ярости на произошедшее и, по совместительству, на себя - за глупость, выпила последние остатки его сил. И только тогда нокер понял, насколько он опустошен. Невольно привалившись спиною к стене, он ощутил, как его с головой накрывает волна усталости - откат за все то, что он с таким энтузиазмом вытворял с собою и паком в Грёзе. Осталось только сползти на пол вслед за разлегшимся Роджером, да там и прикорнуть. Это Рихард понимал отчетливее всего - что стоит ему хотя бы на пару минут прикрыть глаза, и он тут же провалится в глубокий сон.
  Однако голос китэйна не позволял ему окончательно поддаться забытию, и нокер заставил себя, пускай и с трудом, но все же разлепить веки:
   - М-да, - многозначительно изрек он, вкладывая в одно это слово все, что думает о них самих и о ситуации в целом.
  Меж тем, как еле ворочающиеся мозги пытались сообразить, в какую сторону от комнаты находится его спальня, пак все продолжал что-то болтать - так, словно случившееся подействовало на него и вполовину не так сильно, как на нокера. Подобной неутомимости Рихард в иное время мог только поразиться, но сейчас ему с трудом удалось сфокусироваться хотя бы на том, чего хлопающий по паркету Роджер от него хочет.
   - Не, - некоторое время прикидывая расход энергии для того, чтобы нагнуться, наконец ответил китэйн. - Мне лень.
  Затем помолчал несколько секунд, явно что-то со скрипом соображая. И все-таки отлепил свое тело от стены, делая шаг по направлению к груде тряпья, по недоразумению названной одеждой, и, поддев ее носком туфли, швырнул в сторону пака. Комбинезон с хлопком приземлился аккурат ему на лицо.
   - Устраивайся, где хочешь. А натворишь что-нибудь, я тебя все равно найду и выкину в какой-нибудь дикий портал. Все. Теперь - спать.
  Слово "спать" прозвучало практически как заклинание, так что, выходя за порог комнаты, нокер едва не споткнулся на ровном месте, ударившись плечом о дверной косяк. Будь он големом, можно было б сказать, что в его теле произошел частичный отказ функций, и это было бы фактически правдой. Кое-как Рихард все же добрел до спальни и, уже почти не соображая, что делает, скинув обувь, завалился на кровать.
   "Надо бы накрыться", - подумал он, смутно ощущая, как по его лицу, рукам и шее гуляет легкий сквозняк. Но, естественно, так и не пошевелился. Едва соприкоснувшись с постелью, его тело окончательно сдало свои позиции, и нокер позволил себе блаженно улыбнуться, наконец закрывая глаза.

+1

33

Вообще-то Роджер не особо рассчитывал, что хозяин выполнит его просьбу и поможет ему с комбинезоном. Но он все же помог, хотя явно умышленно кинул его именно на лицо. Пробурчав что-то невнятное по поводу недружелюбных хозяев и нелюбезных нокеров, он, не вставая с пола, влез в одежду, но продолжил лежать, где был. По счастью, человеческая одежда была на месте и в относительном порядке, поэтому ему не пришлось повторять процедуру вторично.
Пока он одевался, у него возникло несколько вопросов к самому себе, к нокеру и ни к кому конкретно. Неприятные ощущения отступили, оставив только легкий налет своего присутствия, который тут же заслонили всегдашнее любопытство и желание обсудить произошедшее с единственным свидетелем, кроме него. Не смотря на пережитое и позднее время, пак желал общаться.
Однако у хозяина дома явно были другие планы. Он пошел куда-то и, судя по его последним словам, не трудно было догадаться, куда именно, – в спальню. Вообще-то, Роджер, пожалуй, тоже не отказался сейчас от дозы спокойного сна, но не так же сразу! Перекатившись на бок, он задрал голову куда-то в направление нокера и возмущенно крикнул:
- Эй!
Крик не возымел никакого действия, хозяина уже и след простыл. Но просто так валяться на полу паку уже надоело, а потому он, преувеличенно кряхтя и ругая на чем свет стоит разных нелюбезных личностей, все-таки встал на ноги и пошел следом за нокером. Творить ничего он не хотел, он хотел обсудить произошедшее – и не только саму Грезу.
Вспомнив, где именно была спальня хозяина, Роджер пошел прямо туда и увидел его самого, уже завалившегося спать, прямо в одежде.
- Знаешь, что мне непонятно? – начал ди-джей прямо с порога, заходя в комнату без приглашения. – Все-таки сатиры те еще шалуны, и я ни за что не поверю, что они ни разу за всю эру китэйнов ни разу не пытались пощекотать друг другу хвосты в Грезе. И если б это имело такие же последствия – они бы рассказали. Должны были! Ну, чтобы остальные тоже знали и не пытались повторить.
Размышляя вслух, Роджер ходил по комнате, разглядывая вещи, которые ускользнули от его внимания в первый раз, а потом начал трогать и брать в руки некоторые из них.
- У меня есть знакомые сатиры, которые рассказывали об этом – о сексе в Грезе. Все восхищались результатом, и ни одна парнокопытная сволочь даже ни полслова не сказала ни о чем подобном.
Он взял в руки какую-то шкатулку и попробовал открыть, но замок не поддался. Повертев ее в руках, пак понял, что и замка-то на ней не было, хотя внутри что-то отчетливо стукало, когда он переворачивал ее. Не добившись от шкатулки никакого толка, он поставил ее на место и развернулся в сторону нокера, который не подавал признаков жизни. Такой вариант Роджера не устраивал категорически, поэтому он подошел к кровати и плюхнулся рядом с лежащим. Повертевшись немного, чтобы устроиться поудобнее, он положил голову на вторую подушку, вытянул ноги и заложил руки за голову.
- А может дело во мне? Ну, знаешь, такое происходит только с паками? Хотя, почему только с паками? А может просто звезды как-то задом друг к другу встали? Хотя причем тут звезды, когда мы были в Грезе? А ты видел, как она сверкала, когда я прижал тебя к той перегородке?
Мысли Роджера перетекли с необычного поведения Грезы на то, что ей предшествовало, и он сыто улыбнулся. Если отвлечься от фокусов глэмора, то все было неплохо. Очень даже неплохо… Интересно, а в реальности все будет так же? В конце концов, нокеры – народ замкнутый и мало с кем общается. Может, они не менее страстны, чем сатиры, только скрывают?
- Кстати, - Роджер несильно пихнул лежащего рядом нокера локтем в спину, - у меня вопрос. Как тебе понравилось наше развлечение? Просто чисто из любопытства не могу не спросить… я оправдал твои давнишние ожидания?
Пак точно знал, что такой вопрос и вообще обсуждение этой темы, Рихарду не понравится. Но как он мог промолчать, когда бедняжка-нокер так долго этого ждал? Обезоруживающе улыбаясь, Роджер ждал ответ, точно зная, что тот его слышал.

+1

34

Наверное, сон - это было слишком роскошно, чтобы оказаться правдой. Не сегодня, не в этом доме и не с ним. Ибо, едва нокер почувствовал, что растворяется в долгожданном небытии, как с порога его разбудил зычный голос пака. Бодрый энтузиазм, с которым тот протопал в его комнату, не то, что не постучав, но даже и не пытаясь приглушить свои шаги, был форменным издевательством над самим хозяином дома и полным пренебрежением ко всему тому, что совсем недавно ему пришлось пережить.
  Конечно, если прислушаться, пак задавался правильными, хорошими вопросами - но, черт возьми, не в пять чертовых часов утра!
  "Я не убью его, я не убью его, не убью", - как мантру, бормотал про себя Рихард, не шевелясь, не открывая глаз, и совершенно настойчиво игнорируя бесконечный поток слов пака.
  Однако, как бы китэйн не старался, сосредоточиться на сне с каждой секундой становилось все сложнее. Неустанный речитатив Роджера сам по себе, разумеется, не убавил свинцовой тяжести в веках - но и сонливость разморенного недавним процессом тела временно отступила на второй план. А когда пак загремел-зашуршал чем-то за самой его спиной, нокер не выдержал и с рыком закрыл себе голову близлежащей подушкой.
   - Сгинь, порождение бездны! - несколько высокопарно, но от этого не менее зло прошипел Рихард из-под своего укрытия, подумывая, не швырнуть ли им в пака, чтобы до того лучше дошел смысл его слов. Но, если бы всякого демона можно было вогнать в Ад при помощи хлопковой наволочки и кило лебяжьего пуха, его жизнь была бы гораздо, гораздо проще.
  Как и предполагалось, пак на его слова не отреагировал. Более того, уже через пару секунд нокер ощутил, как кровать скрипнула и прогнулась под новым весом, а сам Роджер, словно провоцируя себя удушить, демонстративно завозился под самым нокеровым боком. И тут же присел ему на уши, завалив таким количеством вопросов, что под конец сжавшиеся в кулаки пальцы нокера начали немилосердно болеть.
  Последний же вопрос окончательно переполнил чашу его терпения:
   - Да заткнешься ты уже наконец?! - подскочив на кровати и нависнув над паком, прорычал Рихард. Подушку он все также сжимал в руке, уже думая применить ее по наиболее смертоносному назначению. - Неужели так сложно заткнуть свою пасть хотя бы на пять блядских минут?!
  Еще некоторое время после своей тирады нокер прожигал китэйна горящим молниями взглядом. Отходил он медленно и неохотно. Так навалять паку ему не хотелось даже тогда, когда тот по-хозяйски расположился за его барной стойкой, отказываясь уйти.
   "А он ведь этим наслаждается", - вдруг подумал нокер. - "Даже если я прямо сейчас его поколочу, он все равно успеет получить свое".
  Рихард прикрыл глаза. А, открыв их, уже был относительно спокоен. Вновь откинувшись на подушки и заложив руки за голову, он сухо произнес:
   - Тебе, что ли, мало острых ощущений на сегодня? Неужели нельзя просто поспать?
  Он вздохнул, попытавшись сосредоточиться на том, что у него только что спросил пак. А, вспомнив, невольно скривился.
   - Ты что же, напрашиваешься на комплимент? Разве там я не показал тебе достаточно? - он устало потер левый глаз, скосив правый на пака. - А ты сам как думаешь? Просто из любопытства не могу не спросить.
  Криво усмехнувшись, он отвернулся, вновь уставившись в потолок. Каким бы гениальным мыслителем он не являлся, обдумывать заданный Роджером десяток вопросов сейчас не хотелось совершенно. И потому нокер выдал первое же, что пришло ему в голову:
   - Возможно, дело в моей мастерской. Много глэмора, все для работы с большими объемами. Возможно, мы вызвали там... перегрузку. Возможно, мой дом там в какой-то попытался вытолкнуть нас вместе с избытком глэма во внешнюю Грёзу, приняв за угрозу мастерской.
  Сказанное им наобум вдруг показалось настолько ошеломляюще логичным, что нокер умолк, таращась в темноту взглядом, полным нового осознания. Наконец, он медленно произнес:
   - Ну не идиоты ли мы, верно?
  Услышать подобный самоанализ из уст нокера - это стоило дорогого. Сегодня определенно была одна из самых необычных ночей в его жизни, и раз уж пошли такие откровения... Рихард повернулся к паку и, подперев щеку кулаком, бросил на него вопросительный взгляд.
   - А ты сам? Не жалеешь?
  Спрашивая это, нокер и сам не знал, что ожидает услышать в ответ. Восторг? Насмешку? Или пак по природе своей обратит все в шутку? Прямо сейчас Коулман не мог сказать наверняка, как много для него значило произошедшее. И придется ли за него чем-то платить.

+1

35

- Не сложно, - покладисто согласился Роджер, сдерживая улыбку. Нокера так легко было вывести из себя… Не то, чтобы ему это нравилось, но какой пак не любит забавы?
Пока хозяин дома и постели  сверлил его тяжелым взглядом, Роджер молчал и делал вид, что прислушался к просьбе замолчать. Пять минут он не протянет, но откровенно нарываться ему тоже не хотелось. В конце концов, он тоже устал сегодня, бодрствуя с предыдущего утра до этого. Подумав об этом, пак вдруг зевнул. А чужая кровать внезапно показалась ему очень удобной.
- Просто хотел услышать от тебя подтверждение, что тебе понравилось, - нахально улыбнулся он в ответ на вопрос. И добавил уже серьезнее:
- Ты был хорош…
Он почти никогда не говорил своим долговременным или случайным любовникам ничего про произведенное ими впечатление. Отчасти потому, что большинство людей и китэйнов отчего-то думали, что занимаются сексом как-то очень по-особенному и не похоже на других, хотя действительно самобытные и оригинальные случаи встречались ужасающе редко. А отчасти потому, что благодарность – душевное чувство, а для пака душа никакого отношения к развлечениям тела не имела. Ну, почти никакого. Хотя вот именно сейчас ему почему-то захотелось сказать подобное незнакомому фактически собрату, в чей дом он попал случайно, а теперь нагло не хотел из него уходить. Сказанное слабо тянуло на комплимент или полноценное одобрение, но для пака и это было редкостью.
С полминуты он обдумывал слова нокера о причине взбесившейся Грезы, мало что понял, но решил, что хозяину мастерской должно быть виднее. А слово «перегрузка» почему-то заставило его улыбнуться. Секс вызвал перегрузку глэмора или чего там еще? Если отвлечься от возможных последствий, которых они счастливо избежали, это было вполне забавно.
- Перегрузку, - повторил Роджер вслед за Рихардом. – Главное, чтобы при следующем твоем визите туда твоя мастерская не сделала тебе химеру в виде члена.
Пак хихикнул над своей глупой шуткой и еще раз пихнул нокера локтем. Но следующий вопрос заставил его перестать смеяться и внимательно взглянуть на собеседника. И это с ним тоже было не в первый раз, многие спрашивали его впечатление после нескольких часов или дней, проведенных вместе. Ответы пака всегда были разными, но почти всегда смысл их был один – «мне нужна была игрушка – и я ее нашел». В этот раз, в общем, все было примерно так же, хоть и закончилось неожиданно, но что-то в словах нокера было непривычным для слуха. Многие спрашивали у пака, понравилось ли ему и если да, то насколько, желая потешить самолюбие, но никто никогда еще не спрашивал, не жалеет ли он о произошедшем. Для его любовника все это, вероятно, было серьезнее, чем для него, как бывало часто и до этого. Но в этот раз Роджер почему-то внезапно проглотил дежурную ответную фразу, ухмыльнулся и сказал другое:
- Не имею привычки жалеть о том, что приносит мне удовольствие. Зато имею привычку хотеть повторить. А теперь давай спать!
Пак тут же повернулся на бок, по-детски положил обе ладони под щеку, закрыл глаза и принял самый благовоспитанный и невинный вид, на какой был способен, забравшись в одежде и обуви в чужую постель без разрешения. Он уже много раз испытывал сегодня терпение хозяина дома и был готов, что его незамедлительно выкинут из постели, из спальни, а то и вообще из дома за такую выходку. Но ему действительно не хотелось никуда уходить – потом, утром, он, скорее всего, тихо прошмыгнет мимо спящего нокера и уйдет без прощаний. Может быть, насовсем, а может быть и нет… Если, конечно, дом не защищен системой безопасности, бьющей током на поражение любого, открывшего дверь без нужных отпечатков пальцев и сетчатки глаза.

+1

36

А пака все тянуло побалагурить. Казалось, что бы Рихард ему не сказал, тот будет усмехаться и шутить, иронизируя над ним, обстоятельствами или даже самим собой. И, быть может нокер уже слишком устал, чтобы реагировать на это по-привычному резко, но... дурашливость и зубоскальство, обычно раздражающие его до неимоверности, сейчас не вызывали в душе ничего. По крайней мере, ничего такого, что могло бы сойти за ярость. А то, что при взгляде на растянутые в ухмылке губы и самого тянула усмехнуться непонятно чему - так это ведь не в счет...
   "Что-то все это уже слишком для одного дня. Слишком запутано", - подумал он, растирая ладонью лицо и прекрасно понимая, что в его состоянии это взбодриться не поможет. - "Нет, нет. Больше не собираюсь об этом думать".
  О чем - об этом, он и сам не смог бы сформулировать для себя. О паке? О сексе, которого он пытался добиться всего однажды, и вдруг получил на блюдце и самым неожиданным способом? От избытка мыслей голова его готова была лопнуть безо всякого "глэм-передоза", и оттого нокер с радостью ухватился за плоскую Роджерову шутку, хохотнув, и позволив себе в красках представить эдакое создание. Все, что угодно, даже самая глупость сейчас была лучше муторного анализа. Сейчас даже очередной толчок локтем под бок не мог вызвать в нем прежнего возмущения чужой фамильярностью. Какое уж тут возмущение, если они оба успели побывать так близко, как, наверное, не бывал никто из ныне живущих.
  То, что всего час назад было по-настоящему жутко, в его мыслях вдруг прозвучало до идиотизма смешно - и нокер не отказал себе в удовольствии расхохотаться, маскируя смех под все не угасающую реакцию от паковой хохмы. А делиться своими настоящими мыслями все же не стал. Еще чего - давать паку такую замечательную почву для острот!
   - Ну и наглая же ты скотина, - совершенно беззлобно пробормотал нокер в ответ на последнее заявление Роджера, глядя, с какой невозмутимостью тот укладывается на бочок в его собственной кровати. Но прогонять уже не стал. Зачем, если все, что мог себе позволить, пак уже давно позволил и как?
  Напоследок не удержавшись от соблазна и чувствительно щелкнув Роджера по острому кошачьему уху, китэйн закрыл глаза.
  И сон наконец сжалился над ним.

***

  Лучи утреннего солнца Коулман благополучно проспал, с головой завернувшись в одеяло и видя десятые сны. Фактически, он проспал и обед, потому что, проснувшись, с удивлением обнаружил в небе розоватые всполохи заката.
  Его кровать пустовала. Однако, не будучи уверенным до конца, Рихард позволил себе как следует осмотреть дом на предмет настырного пака. Насколько он успел понять это существо с его умением падать людям на голову, тот вполне мог решить, что дом нокера идеально подойдет ему на ближайшее время для жилья.
  Однако первого в Шайенне ди-джея не оказалось ни на первом, ни на втором этаже, ни снаружи - там нокер и остановился, без спешки глядя по сторонам. А единственным напоминанием о его вчерашнем присутствии служили лишь стаканы из-под коньяка, да не самые приятные ощущения в заднице.
   - Чтоб ты пропал, - после недолгого созерцания облаков, произнес нокер. И, развернувшись, направился обратно к дому. Настроение у него вообще сейчас было такое - не созерцательное. Предстояло наверстать много работы.
  А там посмотрим, что будет.

0


Вы здесь » Мир Тьмы: Подменыши » История » [17.03.2016] Издержки профессии