Мир Тьмы: Подменыши

Объявление

   


ПравилаСюжет и квестыО мире
Заявки на персонажей
Мир Тьмы: Подменыши

Добро пожаловать на ролевую по Миру Тьмы: Подменыши!
Рейтинг: 18+
Жанр: городское фэнтези
Место: США
Время: лето 2017 г.

LYL

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мир Тьмы: Подменыши » История » [17.03.2016] Издержки профессии


[17.03.2016] Издержки профессии

Сообщений 1 страница 20 из 36

1

Дата: 17-18 марта.
Место: коттедж Коулмана.
Участники: Рихард Коулман, Роджер Девонпорт
Сюжетность: личный.
Описание: чего только не сделаешь ради парочки занятных механизмов! Даже займешься "киднеппингом". Даже если объект оного - известный на весь город ди-джей пак, которого положение похищенного крайне не устраивает. Нокера, к которому притащили добычу, не устраивает количество идиотов на кубометр пространства. А шапок - что им, оказывается, даже не собираются заплатить.
Что же делать с такими объемами чистейшего недовольства?
Предупреждения: мат, секс

+1

2

Фейри тоже снятся сны. Приятные сны. А кто не верит - спросите у нокера, разбуженного в два часа ночи попытками выломать дверь, ошалевшего от подобной наглости и совершенно дезориентированного в пространстве. Несколько долгих мгновений потребовалось Рихарду для того, чтобы прийти в себя и понять, что раскатистый стук - не стук вовсе, а бойкий сигнал охранной системы, предупреждающей о присутствии в пределах участка посторонних. Еще пара секунд - на то, чтобы высказать незваным ночным гостям все, что он о них думает. И полминуты для того, чтобы пересечь всю комнату вдоль и поперек в поисках одежды, а потом осознать, что и рубашка и брюки и так сидят на нем. Снова заработался и уснул, в чем весь день проходил... нокер брезгливо одернул мятую рубашку с подозрительными пятнами на воротнике, но тут же плюнул на это бесполезное дело. Да хрен с ним, об этом - после.
  С мутным взглядом и еще не до конца пришедший в себя, Рихард спустился на первый этаж, где еще некоторое время возился с охранкой. Буйная система, словно назло своему создателю, отказывалась слушаться, и стенам коттеджа довелось узнать об еще одной порции весьма крепких словечек.
  Но, в конце концов, небольшое окошко экрана засветилось, являя взору Коулмана ночных посетителей.
   "Двое... нет, трое. Ба! Да нечто ж это давешние говномесы с претензией на красноречие! К-какого рожна?.."
  Еще некоторое время нокер напряженно следил за тем, как топчутся возле ограды, яростно жестикулируя и о чем-то споря, трое красных шапок. Один из них тыкал пальцем в сторону коттеджа и явно доказывал что-то оставшимся двум, в то время как те не спешили переходить на его сторону, опасливо косясь на забор. От наблюдений Рихарда отвлекло знакомое сопение где-то в районе правого ботинка.
   - И я так думаю, - вынес он вердикт, отступая назад от экрана и бросая вниз мимолетный взгляд. - Лучше не доводить дела до героического карабкания через забор. Ты же не питаешься тухлятиной?
  Псина рыкнула, чихнула и заскреблась в дверь передними лапками. Нокер только покачал головой - зря он все-таки отложил идею о трехсот ваттах тока по периметру забора на лучшие времена - и, нажав на одну из кнопок охранки, четко произнес:
   - Входите.
  Реагируя не столько на нажатие, сколько на интонацию и тембр голоса - весьма полезное приобретение - створки ворот начали медленно разъезжаться в стороны. Но Рихард уже этого не видел. Порывшись в ящике стоящего у двери комода, он достал оттуда бледно мерцающий под светом ламп изогнутый клинок. И уверенным движением заткнул его за пояс в тут же сотканные из глэма ножны.
   "В прямой схватке вряд ли поможет, но вдруг - повезет".
 
  Впуская посетителей на свой участок, нокер готовился к худшему. Вплоть до того, что ему придется заманивать противников на уровень Грёзы, в ловушки, расставленные в окутанной глэмом части коттеджа. Более того - он это предвкушал. Идиотам, вроде этих мелких сошек, пойдет на пользу испытать несколько из его недавно усовершенствованных химер.
  Сопровождаемый подобными мыслями, измотанный недосыпом и оттого пребывающий в особой стадии раздражения, последним, чего Коулман ожидал, было...
   - Мы не дураки! - заявил с порога бритый под скинхэда юнец, бросая на нокера вызывающий взгляд и жестами приглашая зайти следом своих дружков. - Мы понимаем, как эти дела делаются. Мы даем то, что нужно тебе, а ты - то, что нам нужно.
  Шапка сделал небольшую паузу, набирая в грудь побольше воздуха, и за это время Рихард успел приглядеться к его истинному облику. Ну и урод. Даже для своего вида. Коренастое тело и морщинистое, в пигментных пятнах лицо выглядели скорее отталкивающе, чем пугающе, и явно играли не на руку вошедшему в раж полудурку. Видимо, насмешка как-то нашла отражение на лице Коулмана - и без того красные, глаза шапки еще больше налились кровью.
   - Посмотрим, что ты скажешь на это. Ребята, несите!
  Злость и напряжение понемногу сходили на нет, уступая место искреннему любопытству - ну, что еще там приготовили эти клоуны? Возившаяся за спиной своего вожака, парочка китэйнов что-то с усердием волокла вверх по крыльцу.
   "О Великий Бес Дин... это... человек?"
  По мере приближения процессии, глаза нокера все больше и больше лезли на лоб, под конец приняв идеально округлую форму. Пыхтящие и облитые потом, парни перебросили через порог большой черный мешок. В таких обычно перевозят мусор или земляной грунт... или трупы.
  Мешок дернулся, раз, другой, и Рихард понял, что уже воспринимает происходящее как продолжение ночного сна.
   - Мы кое-что разузнали о тебе, нокер, - подбодренный присутствием друзей и ошалелым видом Коулмана, самодовольно продолжил шапка. - Это было несложно. Так что я повторю свое предложение еще раз, и на этот раз советую хорошенько подумать...
   "...какого черта. Я же вроде не "Крестного отца" на ночь смотрел..."
   - ...я хочу получить всю партию скин-ду ловушек, что ты изготовил на этой неделе. А взамен предлагаю тебе вот это.
  Дав знак своим спутникам, шапка с видом полного превосходства скрестил руки на груди. "Прислужники" - иное определение просто не поворачивалось на язык - засуетились, развязывая горловину мешка.
  И остатки понимания окончательно покинули нокера.
  - Честная сделка, не находишь? - шапка, пытающийся говорить с ласковыми нотками в голосе, в иное время позабавил бы Рихарда. Но не сейчас.
  На него во все глаза пялился герой местной радиостанции, ди-джей и по совместительству пак Роджер Девонпорт: с кляпом в обычно говорливом рту и полным калейдоскопом эмоций в расширившихся от ужаса зрачках.
  Мысли заметались в голове Рихарда, и он не знал, на какой из них остановиться.
  Впрочем, одна все же нашла свой путь к языку.
   - Пошли вон! - вырвалось глухое, яростное из недр его глотки. Темные глаза метали молнии.
   - Полегче, приятель! Или твоему...
  Закончить скинхэд не успел. Как и нокер - вытащить из ножен джамбию. Пространство вокруг них на миг всколыхнулось, овеяв лицо Рихарда холодом, и из-за спины послышалось раскатистое рычание. Шапка, странно икнув, отступил на пару шагов. Его примеру последовали и "приспешники".
   - Вы на моей территории, - не пытаясь сдержать свой гнев, произнес нокер. - Убирайтесь и навсегда забудьте сюда дорогу.
  Рычание за спиной перешло в новую степень угрозы, и шапок не пришлось уговаривать в третий раз. Спотыкаясь о ступеньки, перемежая отборную брань с проклятиями, они ломанулись прочь с участка.
  Колыхающее пространство, изменение Грёзы тут же сошло на нет, и китэйн, обернувшись, довольно кивнул виляющему помпоном-хвостом пекинесу.
   - Спасибо, приятель.
  После чего наклонился к паку и, достав из-за пояса кинжал, одним рывком перерезал объятия пакета.

+1

3

…А ведь ничто не предвещало. Вечером, как часто бывало, Роджер отправился в бар Корона, где провел изрядное количество времени. Перечислить прошедшие события он бы затруднился – это был обычный вечер буднего дня в маленьком баре в центре города. Куча народу ела, пила, разговаривала и отдыхала. Разница была, пожалуй, только в посетителях – большая их часть была китэйнами.
Роджер, так же как и все прочие, пил пиво, играл в дартс, болтал со знакомыми, приставал к девушкам и, разумеется, греясь в лучах чистого глэма от источника фригольда.
Хотя закончился этот вечер не как всегда – хозяин бара забрал у него ключи от мотоцикла, чтобы тот не вздумал садиться за руль навеселе. Они знали друг друга кучу лет – еще с тех пор, как Роджер-подросток заявился в бар и поставил его хозяина перед фактом, что будет здесь жить. Поэтому ди-джей прекрасно знал, что ключи ему все равно не вернут до следующего утра, а хозяин отлично знал, что Роджер все равно будет с ним пререкаться по этому поводу.
Наконец, отвесив Роджеру дружеский пинок, хозяин закрыл дверь заведения перед его носом, прекрасно зная, что тот живет в каком-нибудь квартале от бара. Роджер тоже знал, что тому это известно, поэтому перестал валять дурака, застегнул куртку и пошел в направлении дома. Однако пройти он успел не более середины пути, когда получил удар по затылку и отключился.
Судя по всему, в отключке он был недолго; коты самые живучие среди животных, а паки – среди китэйнов. Роджер пришел в себя ровно в тот момент, когда его старательно паковали в большой непрозрачный пакет. Решив немедленно возмутиться, он понял, что его руки и ноги крепко связаны, а рот заклеен скотчем. Работы по его упаковке уже подходили к концу, поэтому, единственное, что он усел рассмотреть – это Красную шапку, который накрыл его голову пакетом. Затем его подняли, куда-то потащили, потом бросили на жесткое, что-то хлопнуло над головой – и он услышал звук двигателя.
Его подстерегли Красные шапки, вырубили, связали, а теперь куда-то везут. Роджер не смог бы сразу сказать, какие эмоции в нем преобладают – удивление или злость. Красных шапок он не любил, как и любой нормальный китэйн, но у него были знакомые среди самых вменяемых из них. Поэтому он отлично знал, что они ничего не делают просто так. Убить – еще ладно, но похищать? Кому и зачем он мог понадобиться?
Ехали они не так уж долго, но за это время Роджер успел прекратить удивляться, соскучиться и от этого еще больше разозлиться. Кто бы и зачем бы это не придумал – как только он освободиться, то вкатит всем сопричастным по самое не могу. А освобождения приходилось ждать, потому что шансов вылезти из багажника самому у него фактически не было.
Наконец путешествие подошло к концу. Хлопнули дверцы машины, потом стало тихо, затем открыли багажник, вытащили его самого и снова куда-то потащили. Потом его немилосердно кинули на землю, и пак услышал голос, который мало что ему дал. Этого человека или, вероятнее, Красную шапку, он не знал и что означали его слова, не понял. Наконец пакет сняли хотя бы с головы, и Роджер увидел еще одного, который взирал на него со смесью удивления и чего-то еще. Нокер. Причем, тоже незнакомый. На этом месте гнев пака начал потихоньку сменяться любопытством. Вокруг происходило что-то непонятное, а он был не в курсе.
Судя по дальнейшим крикам нокера, «что-то еще» в его взгляде было злостью. Шапки тоже это поняли и решили не испытывать судьбу. Когда нокер избавил его от пут, Роджер содрал с лица скотч и выпутался из пакета. Встав на ноги, он посмотрел вслед сбежавшим шапкам, потом огляделся по сторонам и, наконец, уставился на нокера.
- Ну, и что я тут делаю, - спросил у него пак, потому что больше спрашивать было не у кого. – И где я вообще?
Судя по всему, шапки притащили его в дом нокера, хотя сам хозяин был, похоже, удивлен не меньше Роджера. Шапки затевали сделку? Какую, для чего? И причем тут он?

+1

4

Джамбия, часть Грёзы, исчезла из его рук в ту самую секунду, когда спина последней шапки скрылась за воротами. Как и перевязь - за ненадобностью. И без демонстрации всяческих спецэффектов, которыми, бывало, любил баловаться нокер, привлекая внимание особенно доверчивых клиентов. Не они нужны были вопросительно глядящему паку. А сам Рихард попросту не знал, что ему отвечать. Разгоряченный было близостью недавней угрозы, разум вновь сбавил свои обороты, и нокер, не удержавшись, потер пяткой ладони сонный глаз.
   - Шли бы вы спать, - грубо да и без особой надежды на то, что гость тут же уберется восвояси, проговорил Коулман. - Если вам нужна компенсация морального ущерба, я пришлю чек завтра утром. А тех штюнков*, умом скорбных, я на это не подряжал.
  Фразы звучали коротко, рублено, и сам нокер был такой - cовершенно не готовый к социальным взаимодействиям. Да что там - и соображал-то он кое-как, урывками. А еще он откровенно не знал, как выпутаться из сложившегося положения.
Взгляд скользил по открытой нараспашку двери, по комьям грязи, оставленным гриндерами бежавших ушлепков... неопрятности, кроме как в собственном кабинете, да комнате, может, Коулман не терпел ни под каким предлогом, и видеть столь откровенное надругательство над итальянской керамикой...
   "Не туда забегаешь", - одернул его внутренний голос, и нокер мысленно чертыхнулся. - Сам виноват - нечего было, кобелина, губу раскатывать на всякие знаменитости. А раз изволил свалять дурака - теперь изволь и дерьмецо разгрести".
  Проявлять вежливость и на манер жены боггана предлагать пострадавшему пройти в дом и чашечку горячего чая с печеньем нокер не собирался. Но и оставить все просто так - или хотя бы до завтрашнего утра - возможным, к сожалению, не представлялось.
   - Я Рихард Коулман, и вы находитесь в моем доме. Приволокшим вас шапкам я недавно отказал в одной услуге, и, кажется, они решили повысить ставки, расплатившись натурой, - нокер кисло ухмыльнулся. - К счастию, не своей. У этих ребят в голове один мозгопудинг, иначе я не могу объяснить, как все к этому пришло.
  Нокер не любил оправдываться. Нет, даже не так. Оправдываться он ненавидел, с трудом сдерживая порыв сорваться на совсем не соответствующий ситуации рявк. И недосып отнюдь не был ему здесь в помощь. Поняв, что и дальше изображать Славного Нэлли* будет выше его скромных сил, нокер коротко оборвал возможные расспросы:
   - А теперь попрошу вас уйти. Мне еще предстоит навести здесь порядок.
  И под здесь он подразумевал не столько дом, сколько свою голову.
 
  Нокеры не влюбляются. Нокеры проявляют интерес. И в данном случае, интерес был проявлен к голосу всея Шайенна, блудливому (по слухам, конечно!) и скорому на язык, паку Роджеру Девонпорту. В отличие от большинства фанаток и фанатов пака, радио Коулман не слушал, и впервые заприметил его во фригольде "Корона" - лишь после узнав, что представляет из себя объект его интереса.
  Стоит ли говорить о том, что большинство нокеров паки привлекают - пожалуй, именно совокупностью экзотичности и недоступности. Но чем Рихарда привлек данный конкретный бадхен*, он себе объяснить бы не смог. Такое бывает с каждым, особенно если все твое интимное время проходит в общении с девицами легкого поведения, и душа требует чего-нибудь новенького.
  С тех пор он нередко примечал пака в излюбленном пабе, "перекатывая" между двумя реальностями его смертную оболочку и сущность фейри, словно прицениваясь попеременно к экстерьеру и интерьеру товара. В конце концов, не привыкший к долгим пляскам с бубнами, нокер попытался подкатить к паку с предложением тет-а-тета - на что получил вполне ожидаемый от ворот поворот. А Коулман настаивать и не стал, плюнув и постепенно забыв даже, что было в нем какое-то желание. Но примелькавшееся на стендах лицо с тех пор узнавал.
  И вот, пожалуйста, сейчас его даже не узнали. Однако, вопреки ожиданиям, в нокере это вызывало лишь мрачную веселость. Как бы глупы не были те шапки, но в одном они преуспели точно.
  Глядя на взъерошенную сущность китэйна, Рихард думал о том, что его появление здесь было самым абсурдным и смехотворным из всего, что происходило с ним за последние несколько месяцев. Будет, что вспомнить.

*

1. Штюнк - вонючка, отталкивающая личность; любая красная шапка.
2. Бадхен - полу-вежливый термин для пака.
3. Славный Нэлли - блюститель нравов, объект проклятий нокеров.

+1

5

Естественно, знакомые нокеры у Роджера тоже были, а как же иначе? Точнее, всего один – автор химерического кинжала, с которым Роджер не расставался. Ни особой симпатии, ни враждебности пак к нокерам не испытывал, просто потому, то они существовали в совершенно разных плоскостях. Мир механиков и ремесленников был ему непонятен, да он и не стремился никогда это изменить.
Данный конкретный представитель того же кита, похоже, ничем не отличался от собратьев – разговаривать явно не желал, объяснять что бы то ни было – тоже, и никакого гостеприимства ожидать не приходилось. Впрочем, Роджера это нисколько не волновало, он уже почуял интерес в воздухе – и теперь его мог остановить только простой и исчерпывающий ответ на все неясности, которого ждать как раз не приходилось.
- А я вот не хочу спать! – нахально заявил он, уперев руки в бока. – Какой тут сон, когда вонючие шапки пихают тебя в багажник и куда-то прут?
Догадка подтвердилась, его собеседник действительно был хозяином этого дома. На озвученное имя Роджер никак не отреагировал, хотя ему показалось, что он уже где-то его слышал… Секунды три он напрягал память, но потом плюнул и выкинул это из головы. В конце концов, какая разница, сейчас его куда сильнее интересовало другое. Свое имя он не назвал и не собирался этого делать – отчасти, потому, что привык, что его и так часто узнают, отчасти, потому, что вежливость – явно не добродетель паков. По крайней мере, одного конкретного.
- Да, если б они решили расплатиться своей – это было бы забавно, - Роджер попытался представить эту картину и тут же громко рассмеялся. Зрелище вышло скорее глупое, чем похабное.
- Только я все еще не понимаю, причем тут персонально я? Мозгопудинг у них в башке действительно, но эти придурки всегда идут по самому простому пути…
Начав размышлять вслух, Роджер наткнулся взглядом на какую-то картину на стене и отвлекся, начав рассматривать ее внимательней. В доме было темно, но его зрению много света было не нужно. Только тут он, наконец, заметил, что дом-то вполне тянет на обиталище какого-нибудь адвоката или чиновника. Хотя, нет, нокер-чиновник? Не бывает такого. Роджер еще раз с интересом посмотрел на хозяина. Он сказал «Рихард»? Не «Ричард», а именно «Рихард»? Иностранец, что ли?
Вообще, ситуация выходила странная – странное похищение, странный разговор между шапками и нокером, странный сам нокер. Но больше всего паку не давала покоя его собственная роль во всем этом. И надо вообще не знать паков, чтобы думать, что после такого он просто развернется и уйдет.
- Уйти? Я же ранен! Они меня, между прочим, по голове огрели!
Роджер вдруг вспомнил, что у него действительно болит шея в месте удара и, поморщившись, потрогал больное место. Вряд ли что-то серьезное, раз он так быстро оклемался, да и болела не очень-то сильно. Поэтому пак тяжело вздохнул, медленно опустился и сел прямо на пол, продолжая держаться за голову.
- Кажется, мне дурно… Наверное, сотрясение… Или даже черепно-мозговая травма… Может, вы мне хотя бы лед принесете? – жалобно попросил он, строя печальное лицо.
Теперь хотелось надеяться, что нокер не станет сразу звонить в 911 или полицию. Хотя полиция как раз была бы ни к чему им обоим.

+1

6

От фразы "Я не хочу спать" Рихарду вдруг стало дурно. Счастливые же бывают на свете люди! Может, ему стоит догнать тех шапок и заплатить им за пару часов тряски в душном мешке? - бодрит, наверное, лучше чашки ристретто. Пак вон как по сторонам оглядывается, по плошке любопытства на глаз - и ни грамма смятения. Словно каждый день преподносит ему какое-нибудь эдакое событие - то морщемордых похитителей ди-джеев вагон, то незаурядное жилище нокера-одиночки.
  Что-то кольнуло в душе, заставив уголок губ на мгновение дернуться вверх. А, правильно. Гордость. Какому мастеру не польстит интерес к собственному творению? Пусть даже и такой косвенный. Разумеется, клиенты в этой части дома бывали нередко, но обычно из тамбура он сразу провожал их в специально обустроенную для деловых встреч гостиную, и у тех не оставалось возможности как следует оценить интерьер. А этот вон - присматривается, разве что не принюхивается...
  Тут до Рихарда дошло, что ничего хорошего в таком интересе, в общем-то, нет, и он вновь вернулся к своему первоначально мрачному расположению духа. А когда парень, с кряхтением и оханьем, вдруг опустился на пол и схватился за голову, дух Коулмана окончательно принял оттенок ничем не разбавленного индиго. Этот идиот что, за дурака его держит?! Несколько долгих секунд нокер смотрел на пака, что-то быстро подсчитывая в уме.
   "Разумеется, вряд ли он полагает, что я куплюсь на такое. Нужно быть полным профаном, чтобы не знать, до чего иногда доводят свои игры паки, лишь бы получить то, что им хочется. А хочется ему... м-да".
  Проблема заключалась в том, что сказать "я вас когда-то хотел" не было решением этой самой проблемы. Пак бы начал задавать все новые и новые вопросы, и в итоге дело ничем хорошим закончиться не могло - ну, разве что для големов-охранников, которым давно пора было поразмять косточки. А банально выкинуть гостя из дому... нет, Рихард не мог быть до конца уверен в том, что пак не всплывет потом где-то еще, донимая его способами столь изощренными, что он попросту не будет к ним готов. Куй железо, пока горячо, так, кажется, говорится? Рихард собирался последовать этому мудрому совету и сделать все, чтобы пак потерял к произошедшему свой интерес. В конце концов, ничем нельзя отвратить бадхенов лучше, чем скукой.
   - Мистер Девонпорт, вы переигрываете, - устало произнес нокер и, сделав пару шагов в сторону, щелкнул выключателем. Желтый свет, доселе скудно освещающий прихожую, дополнился ярким белым в вестибюльной части дома. - Подвезти вас до больницы я предлагать не буду, но лед, так и быть, у меня найдется. Идите за мной.
  Благоразумно отмолчавшись на все провокационные вопросы, нокер направился к кухонной части дома, не отгороженной от вестибюля ничем, кроме двух узких стальных колонн, поддерживающих потолок и изящно дополняющих черно-белый интерьер помещения в стиле модерн. Очередной щелчок - и свет затопил кухню тоже. Там нокер подошел к холодильнику, по пути захватив оставленный с вечера стакан из-под коньяка - ко дну присох светлый развод - и, даже не сполоснув его, подставил под ледогенератор. Машина зашумела, холодные кубики со звоном и стуком посыпались в емкость.
   - Прикладывайте на здоровье, - почти любезно пояснил он, ставя стакан перед паком на барную стойку - но внимательный мог бы заметить с трудом сдерживаемое в его голосе напряжение. Говорить спокойно и вежливо, когда хочется кричать и ругаться - пожалуй, не было большего испытания для любого нокера. Но он не собирался давать паку и шанса прицепиться к его словам.

+1

7

Естественно, нокер не купился. Ни один вменяемый человек бы не купился. Но и никакого сочувствия, даже деланного, не проявил. Роджер, в  общем, и не надеялся – нокер же, чего с него взять? Зато его тон и манеры весьма красноречиво говорили, что хозяин дома не против избавиться от неожиданного гостя. Но на его беду, неожиданный гость пришел не по своей воле, да еще и был до сих пор несколько навеселе, чтобы обычно прибавляло ему куража.
Чересчур официальное обращение заставило Роджера слегка скривиться, ему никогда не нравилось, когда к нему обращались «мистер», тем более, когда это делали собратья-китэйны. А этот нокер все время вел себя так, будто специально подчеркивал человеческую составляющую – свою и чужую. Ши и слуаги тоже не любили панибратства и держали дистанцию, но это не чувствовалось так… человечно.
Но тут холл осветился, и пак забыл об этом. При электрическом свете эта часть дома выглядела еще лучше, как бы Роджер ни любил полумрак. Он совсем не разбирался ни в искусстве, ни в архитектуре, ни в дизайне интерьеров, но всегда ценил по достоинству красоту форм и содержания – вещественную, человеческую или магическую.
В холле все было… правильно. Ничего лишнего, но в то же время все на своем месте. Дом явно планировали и обставляли с удовольствием и вкусом – это было видно даже Роджеру. Он тут же начал крутить головой по сторонам, осматриваясь и забыв на время про черепно-мозговую травму. Но хозяин дома не дал ему времени на осмотр достопримечательностей, а сразу направился куда-то. Роджер бодро поднялся на ноги и последовал за ним, продолжая глазеть по сторонам. Таких домов он еще не видел – его условно родное семейство не располагало особыми средствами, он был рад, что у него вообще была своя личная комната. А зарплаты ди-джея на дом бы не хватило, вариант ссуд или кредитов для него не существовал в принципе. К тому же, зачем ему одному большой дом? Интересно, а если ли тут миссис нокер?
Кухня была не такая примечательная, как холл, но и там было вполне симпатично. Гораздо симпатичнее, чем на трех квадратных метрах того, что квартирная хозяйка Роджера называла «обеденной зоной». Там даже была небольшая барная стойка, за которую Роджер немедленно взгромоздился. А хозяин тем временем насыпал льда в бокал и поставил его перед паком. Удивленно посмотрев на горстку кубиков, Роджер театрально поднял брови и воззрился на нокера. Можно было бы еще приложить холодный стакан ко лбу или рту, если тебе разбили губу, но к затылку?! Посмотрев на стакан сначала одним глазом, потом другим, Роджер начал шарить по карманам. В одном из них, наконец, нашелся очень мятый, но все-таки чистый носовой платок. Расстелив его на столе, Роджер высыпал лед в него, скрутил его и приложил полученный кулек к шее. Хозяин даже не удосужился помыть стакан – принюхавшись, пак ощутил легкий запах коньяка. Рефлекторно облизнувшись, он поставил бокал обратно на стол.
Теперь нужно было придумать, что делать дальше. Притворяться вечно раненым явно не получится, поэтому Роджер прикидывал, как бы сподручнее снова завести разговор на интересующую тему.
- А у вас тут красиво, мистер… э-э-э… - он хотел ответить в тон, но понял, что пропустил фамилию хозяина мимо ушей. Зато почему-то запомнил имя – Рихард.
- Слушайте, а что хотели те шапки, - перевел он разговор на другую тему, - что за услуга? Они говорили что-то про… ловушки? Вы делаете ловушки? А что еще?
Нокеры же все время что-то мастерят. А раз конкретно этот нокер живет в таком домище – значит, дела у него идут неплохо. Не то, чтобы Роджеру и правда было интересно, что именно хотели шапки, но эта тема была не хуже любой другой.
- У меня есть один знакомый нокер – он сделал мне вот это, - Роджер отцепил от пояса брелок в виде микрофона, который на самом деле был химерическим кинжалом, и положил на стойку. – А вы такое делаете? А работаете только с шапками? А одушевленную химеру можете? А то я давно подумываю заиметь одну. Но мой нокер отказался – сказал, что на это нужна куча времени и сил, а работать надо прямо в Грезе. Или рядом, я так и понял. А вы как делаете?
Хозяин дома, по всем признакам, пребывал в состоянии, далеком от необязательной болтовни, но Роджер намеренно сыпал вопросами, не давая времени на раздумья и не особо думая сам. То, что нокер не хочет говорить, было очевидно. Значит, нужно было его заставить.

+1

8

Глядя на занявшего барную стойку пака, Рихард тихо закипал. В последнюю очередь его гость напоминал того, кто будет чувствовать себя стесненно или неловко, оказавшись посреди ночи в чужом доме. В иное время нокер скабрезно пошутил бы на эту тему, но сейчас его мысли лежали в плоскости, далекой от веселья.
  "Итак, долг вежливости выплачен, в этом претензий к тебе больше нет. Еще немного - и можно будет гнать котяру взашей", - успокаивал себя китэйн, кося на истинный облик пака и недоумевая - мог ли он знать, пытаясь затащить того в постель, что все обернется вот так? К тому же, не владеть положением в своем же доме оказалось тем еще нервным дельцем. Мало того, что старания не окупались, так и китэйн наглел на глазах, приноравливаясь к ситуации и явно не собираясь в ближайшие пару минут покинуть насиженное место. Коулман стиснул зубы. Самым обидным во всей ситуации было то, что ему даже не угрожали! И бадхен вел себя вполне цивильно, вот только... был сверх меры назойлив.
  Нокер проводил напряженным взглядом все манипуляции с платком, даже не думая хоть на секунду ослабить бдительность. Пусть пак знает, что ему здесь не рады.
  "Ремус я или Алиса? Сплю или бодрствую?" - который раз успел подумать в этом ключе нокер и невесело усмехнулся. Мог ли знать Кэролл - не такой уж, к слову, и человек - что безумие сна может принять даже столь необычную форму. С шерстью. И ушами.
  Кажется, мерное шевеление последних его все-таки заворожило, и он едва не упустил момент, когда пак "отмер" и снова заговорил.
   - Красиво, - не желая помогать гостю, произнес он. И, вспомнив грязь в прихожей, добавил. - А до вашего появления было даже лучше.
  Словно на паке лежала вина за все, начиная от похищения и заканчивая появлением здесь. К сожалению, нокер чашей Пифагора не был - и от того напряжение в нем требовало выхода, постепенно выплескиваясь за края. Ну а что. Это в его доме сейчас творится полный бедлам. Так с какой стати он вообще должен держать себя в руках?!
  Но душевный порыв тут же расставить все точки над i Коулман все же подавил. Глупо было бы, после стольких стараний... утешение, конечно, так себе, но более путного нокер бы не нашел. Особенно сейчас, когда он был настолько не в форме. 
  К счастью, разговор был тут же переведен на другую тему, и китэйн смог выдохнуть посвободнее. И вопрос причины своего появления здесь пак больше не поднимал. Так что перед Рихардом забрезжил призрачный, но вполне ощутимый шанс избежать его вовсе.
  К тому же, заведя разговор непосредственно о работе, бадхен позволил ему ощутить под ногами более-менее твердую землю:
   - Скин-ду, - он кивнул. - Шотландские кинжалы за голенище. При попадании в цель отбрасывают ее в выбранный участок Ближней Грёзы и запирают там... на некоторое время.
  Ну да, конечно. У меня в знакомых есть нокер, да еще в предках парочка пробегала, вот диво, какое совпадение. Бабка согрешила с водолазом. Однако насмешки отошли в сторонку, когда пак положил перед ним на стойку маленький брелок. Чуть подавшись вперед, нокер подцепил кольцо пальцами и, приложив немного усилий...
   - Очень... аккуратная работа, - был вынужден признать он, разглядывая химерический кинжал. После чего, словно нехотя, положил его обратно. - И нет, я не работаю с оружием. Только с живыми химерами.
  "И архитектурой", - собрался было с привычной гордостью за свое дело добавить Рихард, но неожиданно запнулся. Только сейчас он почувствовал, что внимание его расфокусируется с каждой фразой пака, и коротко тряхнул головой, заодно сгоняя остатки сна. Какой уж теперь тут сон - хорошо, если до завтра вообще к кровати дойдет. Ну а словесный понос гостя - уж и век бы его не видеть! - следовало скорее прекращать.
   - Я вижу, вам лучше. Вы вполне можете уйти. Сейчас.
  И приблизился, встав, как говорится, над душой.

+1

9

С каждым словом, с каждой фразой хозяин дома все больше и больше выказывал свое неудовольствие. Любой другой на месте Роджера давно бы извинился, даже не имея на себе никакой вины, и тихо слинял. Но ди-джея это все начало потихоньку… забавлять. Вообще-то, если вдуматься, ситуация была вполне комичной – шапки его украли, приволокли нокеру, а он их выгнал. Какой бы натурой они не пытались расплатиться, а его роль в этой истории его не оскорбляла, а больше веселила. Однако шапок давно и след простыл, зато нокер был по-прежнему на месте.
Пропустив мимо ушей реплику про красоту места до его прихода, Роджер положил платок со льдом обратно на стол. Во-первых, потенциальному синяку холода уже хватило, во-вторых, замерзать начала уже не только шея, но и пальцы, и в-третьих, пак решил «дожать» хозяина. До чего именно – он и сам пока не знал, но нокер отчетливо кипятился, а общаться с людьми и китэйнами в таком состоянии все-таки удовольствия было мало. К тому же, он еще ни разу в жизни не видел злого нокера.
Его брелок, похоже, на время отвлек внимание хозяина от более животрепещущих вопросов, но ненадолго. Вообще-то идея насчет живых химер была вполне заманчивой, Роджер действительно думал об этом раньше, но это можно будет обсудить позже. Как-нибудь за чашкой кофе или еще чего. Может быть, даже прямо на этой кухне. Или еще где-то. Вообще-то Роджеру понравились те помещения дома, которые он увидел, и ему захотелось пройтись по всему дому – просто посмотреть, как в музее. А может и не только посмотреть.
Нокер же, не имея представления о мыслях пака насчет его интерьеров, со всей решительностью вознамерился выпроводить его вон. И сделал большую ошибку – подошел слишком близко.
- Мне действительно лучше, спасибо, - Роджер улыбнулся как можно обаятельней во все тридцать два зуба. – Но я, все-таки, пожалуй, еще задержусь…
Он сделал паузу, продолжая улыбаться, но вперив немигающий взгляд в лицо нокера. А потом расстегнул ненужную в помещении куртку, скинул ее с плеч и, не глядя, положил на стойку, всем своим видом давая понять, что расположился здесь основательно.
Этот тип что-то скрывал. Вообще-то все китэйны, в той или иной степени, что-то скрывали: слуаги – чужие секреты, ши – свои ошибки, паки – свою правду... Но Роджера не отпускало ощущение, что эта тайна была как-то связана с ним лично. А раз так – то секрет обещал быть весьма занимательным.
- Дело в том, что я страшно любопытен, - перешел пак на заговорщицкий полушепот и наклонился на стуле еще чуть ближе к собеседнику. – А эти шапки и ваш общий разговор разжег мое любопытство.
Он смотрел прямо в лицо нокера, переходя с его истинного облика на человеческий и обратно. Обычно он делал так, чтобы уловить, с кем имеет дело, найти основной стержень личности. А сокращение дистанции вызывало дискомфорт у всех, кроме сатиров. Для нокера же это могло стать прямым оскорблением.
Глаза пака слегка мерцали, а кисточки на ушах чуть подрагивали, вызывая пока скрытый азарт. Это была игра, похожая на кошки-мышки, с той только разницей, что данная «мышка» могла отреагировать очень болезненно для «кошки». Роджер находился на чужой территории, без разрешения и при активном противодействии хозяина,  у которого однозначно хватало за пазухой разных опасных игрушек. Но мысль об этом придавала происходящему еще больше остроты в глазах Роджера.
- Но мне лень бегать за шапками, чтобы выяснить их версию – слишком хлопотно. Так что я буду приставать к тебе, Рихард.
Роджер совершенно сознательно перешел на «ты» и назвал хозяина по имени. Если он правильно понял, с кем имеет дело, то такое поведение должно было повлечь за собой что-то. Что-то интересное и, весьма вероятно, опасное.

+1

10

После всего, что нокер сделал и произнес, не свалить сию же минуту мог лишь редчайший идиот... или полноценный, со всеми соответствующими сдвигами в голове, наар. Гаденыш улыбался. Защитные рефлексы у него, по-видимому, отсутствовали как класс, и говорил он также, как растягивал в улыбке губы - неторопливо, со вкусом, словно над ним стоял не обозленный до предела китэйн, а добрая подслеповатая бабушка. Можно хоть весь дом на воздух подорвать - не заметит!
  С каждым словом пака лицо Рихарда все больше разглаживалось, напоминая собой гипсовую маску. С каждым действием огненное озерцо гнева внутри него уменьшалось, затихая, словно кобра от звуков флейты гипнотизера. Нокер смотрел в глаза паку и, улавливая не отдельные фразы - лишь общий их смысл, - чуял, что надо бы заткнуть говорливого ублюдка, пока тот не доболтался до беды. Но что-то мешало. Притупленный усталостью ум? Любопытство - что еще выдаст этот китэйн-суицидник? А дополнительное осознание того, что паки, по натуре своей, всегда своевременно избегают опасности, ситуации не улучшало. Ибо значило только одно - его не воспринимают всерьез.
  К середине тирады Коулман обнаружил невольно скрещенные на груди руки, боль в плечах, куда впивались ногти, и пальцы, сжатые до выступающих вен. Но отметил так - словно сторонний наблюдатель - ни на секунду не спуская нечитаемого взгляда от чужого лица. Любой, кто хоть мало-мальски знал Рихарда, сказал бы, что такой взгляд не предвещает ничего хорошего. Замкнутый. Отрешенный. Нацеленный изнутри вовне, как снайперская винтовка - с той же точностью. Не промажешь. А пак улыбался и подергивал ушами, нервируя нокера еще больше.
  И вдруг все закончилось. Озерцо взорвалось вулканом.
  Пак подался вперед, неуловимым движением сократив расстояние на ширину ладони. Слишком близко к существу, доведенному до точки, с приправой из не самого ласкового характера. После чего дополнил дело словом, вторично нарушив личное пространство нокера, и с такой амикошонской издевкой - впрочем, все в те минуты казалось Коулману издевкой - обратился по имени.
  И дело уже было вовсе не в том, что где-то там когда-то там нокер собирался переспать с этим фуркнутым в боуги бадхеном, а теперь не хотел признаться. По правде говоря, спроси его об этом сейчас, он бы и не понял вопроса. Все перешло на новый уровень, уровень принципов, а еще - очень, очень большой потребности облечь в форму ураган мыслей.
  Руки, доселе сложенные в защитном кресте, сами собой оказались перед лицом пака. Схватив того за грудки и приподняв, он тряхнул его с такой силой, что китэйна едва не отбросило в сторону. Но он удержал. Удержал, чтобы в следующую секунду с рыком впечатать поганца в стену.
   - Мудохоль ты блядская, ети твою налево, совсем страх потерял?! - переходя с яростного шипения на откровенный крик, выплюнул ему в лицо нокер. - Нашел, выблядок, развлечение, хуебать тебя во все щели, с-с-сукина шваль!..
  Отборная ругань все лилась и лилась с его языка, и он никак не мог остановиться. Человеческие ругательства уже закончились и он перешел на нокерские, что окончательно слило его речь в одно большое слово со значением "сука".
  Но, в конце концов, и он иссяк. Тяжело дыша, как после долгого забега, Рихард отпустил пака и сделал пару шагов назад.
   - Бля, - вынес он окончательный вердикт.
  А затем, едва заметно пошатываясь, прошел к мини-бару на другом конце кухни и, открыв его, изъял с дверцы тот самый початый коньяк. Взял из раковины дополнительный стакан. Поделился с ним остатками льда из предыдущего и щедро плеснул в оба.
  Все это нокер проделал с таким спокойным лицом, словно не он только что едва не довел дело до смертоубийства. Но, что бы кому там не казалось со стороны, как внешне, так и в душе его наконец наступил полный порядок. Гармония - если можно так назвать состояние временной апатии вкупе с легким чувством тянущей пустоты.
  Будь проклят - и благословен - кит, что его породил.
   - Присоединяйся, - дал он паку отмашку и тяжело упал на стул возле стойки. Сделал первый глоток и поморщился, перебрав. - Ты этого, должно быть, не помнишь, но как-то раз мы с тобой говорили в "Короне". О делах любовных. Точнее, говорил я, а ты в конце меня послал. Ну я и забил, а тем парням, видно, выдали дезу, что у меня осталась какая-то заинтересованность. Все.
  На этот раз фразы тоже звучали коротко, но уже не оттого, что нокер не хотел говорить: ему просто требовалось время, чтобы отдышаться.

+1

11

Роджер этого ждал – и дождался. По его собственным меркам он не сделал ничего серьезного, но глупо было бы судить о других по себе. Хозяин стремительно переступил точку невозврата и выплеснул на него все, что накопилось.
Пак инстинктивно подобрался, ожидая удара или летящего предмета, но вместо этого его приподняли и прижали к стене, об которую он не больно ударился головой. Как ни странно, но страха он не испытывал, только все то же любопытство. Как будто увидел подарок под елкой и захотел заглянуть внутрь, расколупав обертку, но, еще не зная точно, что именно увидит, а только предвкушая.
Нокер поливал его бранью, но паку не было до этого особого дела – он и сам мог отборно выразиться на нескольких языках, спасибо бурной юности. А общий смысл был и так очевиден. Поэтому Роджер не слушал, а наблюдал – как глаза человека и китэйна горят яростью, как сильные руки держат его за чудом не рвущуюся одежду, как в нескольких сантиметрах от его лица движутся губы, едва прикрывая два ряда острых зубов. Будь на месте нокера Красная шапка – это вызвало бы у него серьезные опасения за свое здоровье, но не нокер, не здесь и не сейчас.
Тем не менее, и эта ситуация была из рук вон, но пак искренне наслаждался происходящим. И тем, что содержимое коробки с подарком оказалось ожидаемо увлекательным, и тем, что присутствовал при чужом эмоциональном всплеске. Люди, да и китэйны тоже, слишком часто подавляют свои эмоции, тем самым хороня себя живьем. Жизнь происходит тогда, когда она кипит и выплескивается из тебя, как вода из кипящей кастрюли. И не столь важно, какие именно эмоции это сопровождают.
Поэтому Роджер не мешал Рихарду изливать свое мнение насчет его персоны, только смотрел на него сверху вниз почти завороженным горящим взглядом. Когда запал нокера, наконец, погас, и он отпустил пака, Роджер вдруг почувствовал, что этот выброс гнева не прошел для него бесследно. Помимо любопытства он вдруг ощутил зачатки возбуждения, как будто наткнулся на слабое течение ручейка, предчувствуя за ним полноводную реку. Вот уж чего никак не ожидаешь от нокера!
Если бы Роджер был сейчас один – он бы улыбался сытой довольной улыбкой от содеянного и увиденного, но, учитывая обстоятельства, предпочел скрыть свою веселость, оставив только блеск в глазах. В этот раз с нокера хватит поводов для словесных упражнений.
Молча взяв второй стакан, Роджер сделал глоток. Пожалуй, порция алкоголя сейчас бы и правда не помешала – хозяину дома особенно. Зато признание, сопровождавшее коньяк, заставило пака даже приоткрыть рот от удивления. Выходит, шапки приволокли к порогу нокера именно его потому, что для этого была причина. И какая! Сама по себе новость, что кто-то заинтересовался его персоной и даже пытался что-то предложить, Роджера не удивила, - таких инициаторов хватало всегда. И его собственная забывчивость по этому поводу тоже была в порядке вещей. Он действительно не помнил Рихарда, даже если и видел когда-то. Но все эти факты вместе образовывали такую колоритную историю, что Роджер не смог промолчать, хотя и собирался.
- Да ладно! – откликнулся он преувеличенно радостно для такой темы. – Ты ко мне подкатывал? Я и правда не помню. А шапки решили использовать меня для шантажа? Они еще тупее, чем выглядят!
Роджер почти подпрыгивал на табурете от распиравших его эмоций. Ему было откровенно весело, потому что такого поворота он, при всей своей фантазии, точно не ожидал.
- А ты точно подкатывал только раз? И точно забил в итоге?
Теперь он открыто ухмылялся, глядя на нокера. Это была очевидная провокация, но пак видел, что новой бури уже не последует. А о том, что его неуемный интерес к этому вопросу может вызвать у собеседника неприятные эмоции, он не думал. Во-первых, потому, что почти никогда не думал о чужих чувствах, а во-вторых, потому что тема казалась ему слишком интересной, чтобы оставить ее без подробного изучения.

+1

12

Не прошло и минуты, как Рихард вновь обрел над собой контроль, восстановив дыхание и способность связать воедино больше двух мыслей. Все-таки нокерская натура - не богганова, в обморок он от переизбытка чувств не хлопнется, а переживать подобные вспышки ему было не впервой. Что до гостя - лишь полное отсутствие реплик с его стороны позволило Рихарду сказать то, что он только что сказал. Присмирел пак. На время. Или, может, просто проявлял деликатность?
   "Деликатный пак? Кажется, я только что умер и возродился в Аркадии", - вслед за спокойствием возвращая себе и чувство юмора, подумал китэйн. Впрочем, глядя на сосредоточенное - боже, почти серьезное! - лицо гостя не развеселиться мог бы только слепой. Однако невольно наползшую на губы усмешку нокер все-таки удосужился спрятать, окунув нос в стакан и сделав очередной глоток. Не хватало еще поощрять этого весельчака хорошим расположением духа!
  Впрочем, выдержка пака оказалась не постояннее ветра. Стоило ли сомневаться?
   - Пфф. Ну да что ты. Они вполне порядочные китэйны, для шапок, конечно же - со всей серьезностью, так, словно вещал о ньютоновском законе механики, проговорил нокер. - Про шантаж речь зашла, лишь когда я пригрозил прищемить им яйца. А до этого они вполне искренне полагали, что совершают самый обыкновенный бартер... не их вина, что сейчас, как назло, не рабочее утро, а середина ночи.
  К концу Рихард все-таки не сдержался, и в голосе его прозвучало предостаточно ядовитого сарказма. Позиция нокера относительно идиотов стала окончательно ясна.
   "Ты же в курсе, что в происходящем нет ни капли смешного? В твоем доме сидит посторонний, которого ты пару минут назад разве что не избил, а теперь вы распиваете дорогой коньяк и шутите о произошедшем, как пара слабоумных" - меж делом шептал ему внутренний голос, тот, что был ближе к человеческому существу, и решился-таки подать голос, пока китэйновская сторона натуры отдыхала после праведных "шумных" трудов.
  Но он был столь слаб и второстепенен, что нокер без труда заглушил его, хлопнув залпом остатки коньяка. Мир людей ограничен рамками и законами, но в Грёзе случаются вещи и постраннее того, что только что с ним произошло. И если чаепитие с безумным шляпником - это его программа на сегодняшний вечер, то, черт возьми, почему бы и нет?
   "Почему бы и нет?" - подумал Рихард, вновь наполняя стакан и искоса глядя на воодушевленное ерзание пака. Вот уж с кого события последних часов были как с гуся вода - так это с него. Лицо Роджера буквально светилось выражением бурной радости, какая бывает у паков от удавшейся шутки или интересной истории, и китэйн не сдержал смешка. Вот все же, как мало бывает нужно некоторым для счастья!
  Однако ставшее было умиротворенным настроение Коулмана нельзя было тут же и не подпортить. Недолго думая, пак переключил свое веселье с неудачников-шапок на него самого - и не сказать, чтобы насмешка, прозвучавшая в голосе Роджера прибавила нокеру хорошего настроения. Посмурнев, он глянул на гостя через стол.
   - Точно, - ответ прозвучал как будто на оба вопроса разом, и нокер не отказал себе в удовольствии повыискивать в лице китэйна напряжение мысли - каким бы еще вопросом подколоть этого нокера? Выдержав паузу в пару секунд, но не дав Роджеру достаточно времени на ответный ход, Рихард добавил. - Мы, нокеры, любим вас, паков. И, если не считать того, что ты тот еще сукинсын, что-то могло получиться.
  Он специально произносил это "любим" и "мы", не говоря однозначно от своего лица и позволяя себе поддразнивать гостя.
  Впрочем, на этом Рихард и замолчал. Расспрашивать пака в порядке ответной вежливости? Лень, да не особенно-то и хотелось. А вот поглядеть, на какие еще догадки будет способен виртуозный ум ди-джея можно было вполне.

+1

13

Однако логика шапок оказалась еще более замысловатой, чем мог предположить Роджер. Не то, чтобы это его волновало, но сколько всякого странного происходит вокруг! А это вполне годилось для темы шуток, рассказываемых знакомым. Да, нужно будет непременно рассказать об этом в Короне при случае. Хотя… Тут Роджер хитро посмотрел на нокера поверх стакана и сделал еще глоток. Тогда ведь придется рассказать и про его роль в этой истории. И вряд ли тому это будет приятно, потому что история наверняка разойдется потом по новым ушам. О чувствах неудачливого поклонника он по-прежнему не думал, но если тот прознает обо всем этом – то наверняка обидится и больше не пустит Роджера на порог. Что было бы прискорбно – они еще не успели поговорить о химерах, да и дом еще требовал к себе внимания. Поэтому, взвесив все за и против, ди-джей решил отложить эту историю на потом. Пока что.
Перейдя на разговор о себе, нокер снова помрачнел и не очень охотно ответил на заданные вопросы. На фразе про любовь нокеров к пакам Роджер ухмыльнулся, а на ее окончании рассмеялся в голос.
- Ну да, не будь я сукиным сыном, я бы мог ответить тебе что-то другое.
Пак выплеснул остатки коньяка в горло и, облизнувшись, поставил стакан на стол. А потом посмотрел на нокера и озадачено вздернул брови.
- Или ты имеешь в виду, что-то могло получиться между нами? – решил он уточнить внезапную догадку. Поразмыслив над сказанным несколько секунд, он снова рассмеялся.
- Если вдруг так – лучше сразу выбрось из головы. При любом раскладе, я и любые отношения – вещи не совместимые. Я никогда никому ничего не предлагаю, кроме секса – все остальное только мешает.
Хозяин снова стал спокоен и тих, зато пак добавил алкоголя – и теперь ему хотелось начать что-то делать. Не найдя на кухне других занятий, он начал вертеться на высоком барном табурете. Строго говоря, делать ему тут было больше нечего – он уже узнал все, что хотел. Но, с другой стороны, он увидел изнутри только часть дома, да и про химер забывать не стоило.
- А как насчет экскурсии по дому? – внезапно спросил Роджер, останавливая новый оборот вокруг своей оси. - В холле мне понравилось, хочу посмотреть, что в других комнатах.
Он никогда особо не церемонился, когда чего-то хотел, а уж после всего произошедшего начал считать нокера кем-то вроде условно давнего знакомого, к которому вполне можно обратить с такой неделикатной просьбой. Он же просто посмотрит, так? Чем это может помешать нокеру?
- Любишь – докажи, - сыронизировал Роджер под конец, с ухмылкой глядя на нокера.
Интересно, а что было бы, если бы он согласился на предложение шапок? Как бы это выглядело для него, Роджера?

+1

14

Странно было изображать из себя гостеприимного хозяина. Странно - потому что эта роль была нокеру настолько же чужда, насколько собаке чужда кошка. Разумеется, он мог и частенько брал на себя почти полностью схожую роль, принимая в доме как клиентов, так и шапочных знакомых, которым вдруг захотелось поближе поглядеть на его бизнес. Но это было... другое. Там он преследовал иную цель - нахвалить свой товар и, возможно, обзавестись парочкой небесполезных связей на будущее. Закладывал, так сказать, краеугольный камень собственных успеха и безопасности.
  Однако вот так просто сидеть за одним столом, не подливая - позволяя подливать себе высокоградусное спиртное из собственных драгоценных запасов, слушать пустой треп и дурацкие шуточки просто потому, что это расслабляет... не удержавшись, нокер запустил пятерню в волосы, как следует их взлохматив. М-даа. Не зря старик-наставник, прозорливый слуаг, в последней из встреч советовал тебе смотаться куда-нибудь в отпуск. Это ж ведь надо было докатиться до такого! Выделять для дела столько времени и места в своей жизни, что простое общение уже кажется тебе невиданной экзотикой!
   "Уеду к морю. На недельку. Нет, две. Говорят, у Черного моря сохранился еще трод, ведущий в то роскошное место..."
  Впрочем, что бы Коулман не говорил и о чем бы не думал, подсознательно он понимал - ничего этого не будет. Сколько бы он не говорил себе, что "вот завтра обязательно", всегда находилось какое-то неотложное занятие. А потом еще одно. И еще. И, что важнее всего, нокер понимал - иной жизни ему и не нужно. А, распекая самого себя, он всего лишь отдавал дань внутренней догме: пути монаха.
   "Не забывай отвлекаться от дел, чтобы потом взглянуть на них свежим взглядом и найти лучшее решение", - процитировал он для себя неписанное для всех мастеров правило. И фыркнул. - "Ну, а я что сейчас делаю? Отвлекаюсь!"
  Внутренний монолог завершился как раз вовремя для того, чтобы китэйн успел среагировать на заявление развеселившегося гостя. И удивленно вздернул бровь на вольную интерпретацию собственных слов.
  Если бадхен говорит так - значит, позволяет себе задумываться в подобном направлении. А, раз позволяет - значит, ему частенько приходится сталкиваться с ситуациями, когда назойливые поклонники требуют от объекта своей привязанности любви большой и чистой, а не маленькой и грязной. Что в принципе никогда не значилось в планах самого Рихарда.
  Впрочем, и разубеждать пака он не стал. Лишь дернулся уголок губ, обозначая усмешку, но мужчина тут же крутнулся на стуле вполоборота, прикусывая зубами внутреннюю часть щеки, чтобы не рассмеяться. Уверенность, с которой Роджер говорил о своих убеждениях, прозвучала отчего-то комично, хотя по большей части нокер мнения гостя придерживался.
  И, вновь поднеся к губам коньяк, чуть им же не подавился. Пак неожиданно принялся, совершенно по-ребячески, крутиться на стуле.
  Несколько секунд Рихард с совершенно непроницаемым выражением лица наблюдал за свершающимся действом, не столько недоумевая, сколько гадая, почему все это происходит именно на его кухне.
  А прозвучавший следом вопрос и подколка, сопровождаемая ухмылкой, окончательно пробили плотину. Нокер рассмеялся - своим особым лающим смехом.
   - Н-ну ты наглец, - наконец, отсмеявшись, выдохнул он. - Провокатор. Скажи честно, тебе, на станции, там приплачивают, чтобы ты не свел всех с ума?
  Еще один короткий смешок - опрокинуть в себя напиток - и Рихард поднялся со стула. После чего, спрятав руки в карманах брюк, приглашающим кивком указал следовать за собой.
   - Отчего бы не показать. Со всеми комнатами ознакомить не обещаю, но стандартный набор моего гостя - почему бы и нет?
  После чего, со свойственным ему в таких случаях энтузиазмом, повел пака в одну из самых больших комнат на первом этаже - гостиную.
  Дорога не заняла много времени, к тому же, нокеру почти не пришлось следить, чтобы любопытный и бесцеремонный бадхен ненароком не подпортил деталей интерьера, заключавшихся в разнообразных статуэтках, вазах и картинах, в своем особом порядке расположенных по всей территории дома. Шел Рихард не спеша, позволяя гостю как следует осмотреться.
  Но, стоило только дойти до гостиной, как атмосфера значимости, доселе окутывающая нокера, тут же рассеялась в дым.
   - Кварк! - жестко окликнул он, прислушиваясь к доносящимся из-за ближайшей софы сопению и шебуршанию. - Ты снова?
  Последнее слово он произнес с такой уничижительной интонацией, что, когда повесивший уши песик вышел из своего укрытия, сразу стало понятно - делал тот что-то поистине ужасное.
   - В этом проблема всего прирученного и приобретенного - никогда не будет стопроцентной гарантии, что оно прислушается к твоим указаниям.
  Неожиданно уставившись на пака, песик тихо зарычал.
   - Твоя кошачья сучность ему не по нутру, - пояснил он, и, только после поняв, что оговорился, не сдержал усмешки. - Чует, с кем я дело имею.
  По-видимому, спиртное изрядно развязало ему язык. Иначе как объяснить, что слова сами сыпались из него, как из рога изобилия?

+1

15

Господин нокер внезапно изволил рассмеяться. Роджер стал наблюдать за ним с любопытством. Определенно, этот день удался на славу – история с шапками, внезапное признание, а теперь еще смеющийся нокер. Интересно, что интересного будет дальше?
На слова хозяина пак разулыбался, как будто услышал комплимент. Ему отчего-то всегда нравилось, когда его упрекали в наглости, хамстве или распущенности. Впрочем, сейчас нокер не имел в виду его обидеть, произнеся это все скорее в шутку.
- Нет, мне приплачивают, чтобы свел. Зачем им еще один скучный болтун в эфире?
Дальнейшие сюрпризы не замедлили воспоследовать – нокер согласился показать ему дом, без условий, возражений и предупреждений. Впрочем, могло ли быть иначе? Если бы хозяин не согласился сразу – пак придумал бы какой-то ход.
Соскочив с табурета, он пошел вслед за хозяином, снова начав с энтузиазмом крутить головой. Новое помещение было большое, просторное и, наверно, очень светлое в дневное время – гостиная или что-то вроде того. Роджер рассматривал все статуэтки, вазы, книги, безделушки, кресла, ковры и картины, какие попадались ему на глаза, не концентрируя ни на чем особо, но уделяя внимание всему. Он просто впитывал новые образы и ощущения. Хотя его перемещения были довольно хаотичны, он не зацепил ни один угол и не смахнул ни одну пылинку, в осторожности перемещений сравниваясь со своими четвероногими сородичами.
Но тут новый звук отвлек Роджера от его занятия, а затем и последовавший окрик хозяина заставил обратить внимание на диван. Через пару секунд оттуда показалась собака. Точнее, мелкое неприятное враждебное создание. Только завидев ее, пак оскалился в брезгливой гримасе и сделал шаг назад. Собака, полностью разделяя его чувства, зарычала. Собак Роджер не любил. Иногда терпел, иногда игнорировал, но всегда испытывал к ним неприязнь, смешанную с брезгливостью, даже в детстве. Когда его сверстники выпрашивали у родителей щенков и носились с ними по лужайкам, Роджер таскал у опекунов деньги, чтобы купить в супермаркете наборы для создания скворечников, чтобы разобрать их и сделать укрытие для очередной кошачьей семьи в подворотне. Потому что – конечно же! – завести кошку себе было нельзя. У всех сразу появлялась аллергия, дифтерия, дизентерия и бубонная чума.
- Хорошо, что чует, - ответил пак, демонстративно отходя от собаки в другой конец помещения, - значит, не будет лезть. Не люблю собак.
В другое время он бы посмеялся над шуткой нокера насчет его сути, но шутка вкупе с появлением собаки уже не звучала.
Тем не менее, гостиная Роджеру тоже понравилась. Но, поскольку останавливаться на достигнутом он не собирался, и в целях отделаться от собаки, он решил последовать дальше. Найдя глазами лестницу на второй этаж, он резво поскакал по ней, не спрашивая разрешения.
- А что на втором этаже? – крикнул он уже с середины лестницы. Наверное, там должны быть спальня, какой-нибудь рабочий кабинет, что еще? Балкон? Еще одна гостиная? А вдруг там где-то обретается миссис нокер, мирно сопящая под одеялом? Или, может быть, мистер нокер номер два, раз нокер номер один подкатывал к Роджеру? При этой мысли пак тихо хихикнул. А было бы забавно на это посмотреть. Точнее, в этом поучаствовать – завалиться в спальню, разбудить и послушать, как хозяин дома будет объяснять его присутствие.
Поднявшись на второй этаж, Роджер огляделся, решая, в какую сторону идти сначала.

+1

16

Ну надо же! А нелюбовь-то оказалась взаимной. Рихард переводил насмешливый взгляд с гостя на химеру и обратно, не испытывая ни малейших угрызений совести от того, что, по сути, только что представил друг другу двух заклятых врагов. Наоборот, ситуация казалась столь забавной, что размягченный коньяком разум требовал сиюминутного же продолжения банкета. Ну а что? У нокеров тоже бывает потребность в хлебе и зрелищах.
  Однако ничего, помимо слов и неприязненного взгляда пак, предпринимать не стал - и, наверное, слава Бес Дину. Глядя в спину отвернувшемуся паку и с легким интересом наблюдая, как неохотно опускается вздыбленная на ней шерсть, китэйн вдруг подумал о том, как среагировали бы големы на прямую угрозу жизни одного из жильцов. На себе самом ему уже довелось проверить это раз или парочку, но воспринимает ли дом Кварка как объект, который следует защищать - вот это действительно был интересный вопрос.
   "Надо будет спросить у него при случае", - подумал Коулман, бросая косой взгляд на собачку. Та взглянула в ответ и недоуменно склонила голову на бок.  - "Наверняка ведь знает. Главное - правильно задать вопрос".
  Но беседы с химерами определенно стоило отложить на более благоприятное время - особенно сейчас, когда по его дому разгуливал гиперактивный пак без всякого чувства меры. Китэйн и дернуться не успел, когда Роджер вдруг сорвался с места и большими скачками достиг лестницы, ведущей на второй этаж.
   - Стоять! - рявкнув, окликнул гостя нокер и быстрым шагом направился следом за ним. Что ж, чего-то такого и следовало ожидать. Пак - это вам не степенный ши, церемонно спрашивающий разрешения войти в ту или иную комнату и задерживающийся у каждой детали достаточно долго для того, чтобы успеть трижды продумать, как действовать и что говорить. Позвольте, минуточку... Проклятье! Он что, правда сейчас подумал, что общество одного из этих аристократов было бы ему приятнее общества пака?!
  Совершенно ошеломленный эдаким откровением со своей стороны, Рихард сам не заметил, как поднялся по ступеням следом за Роджером. Тот уже вовсю оглядывался по сторонам с видом первооткрывателя, впервые ступившего на необитаемый остров и заранее предвкушающего отыскать на нем несметные богатства.
  Только вот на поверку опасности этот остров таил несоизмеримо больше, чем тех же богатств. И нокеру совершенно не хотелось бы потратить битый час, вызволяя пака из какого-нибудь особо навороченного выкидыша охранной системы - наверное, он действительно серьезно подходил к своему делу, создавая и заказывая все эти бесчисленные шедевры инженерии - если тому взбредет сунуть голову в место, не предназначенное для посторонних глаз.
  Тот же кабинет Рихард обычно держал под ключом, но сегодня, как назло, он проработал в нем допоздна, да так и завалился спать, не заперев двери.
   Стоя за спиной у Роджера, китэйн подался вперед и хрипло дохнул возле самого его уха:
   - Понимаю твое желание истоптать мне паркет в максимально большом количестве комнат, но спешу напомнить, что ты находишься в доме нокера. И любовью к неожиданно проявляющим себя механизмам мы славимся не просто так.
  На этом этаже, помимо собственно кабинета, было две спальни, одна из которых по умолчанию считалась гостевой, небольшая, в пять квадратных метров, мансарда для хранения рабочей рухляди, и терраса в видом на внутренний двор. Все это в ровно таком же порядке нокер указал для Роджера.
  "А ведь бильярдную на первом этаже он все-таки пропустил" - не без ехидства подумал Рихард. - "И славно. Иначе осмотр затянулся бы еще как минимум на час".

+1

17

Нокер, кажется, проревел что-то ему в спину. То есть, либо ему, либо собаке. Но вероятнее всего, именно ему, так как собака по виду была безобиднее пака. Однако замечание хозяина стоило принять во внимание, в самом деле, не могло быть такого, чтобы нокер, со своей любовью к изобретательству, не понатыкал везде каких-нибудь сюрпризов.
Но раз он сам уже присоединился к Роджеру на втором этаже, то, значит, будет сам следить за своими подарками для незваных гостей. Поэтому последний решительно подошел к первой двери и открыл ее. За ней был явно кабинет, по крайней мере, на такие мысли наводили стол, стул, чертежная доска и стеллажи с кучей предметов, неизвестного Роджеру назначения. Войдя внутрь, он огляделся. Основным качеством тут был минимализм – все строго и лаконично, чтобы ничего не отвлекало. Любопытно после элегантности первого этажа, но не очень интересно, хотя тут и витал дух творчества. Но нокерского, а не человеческого, использовать его себе на пользу было нельзя. Поэтому Роджер не провел в кабинете и пяти минут, направившись дальше по коридору.
Дальше была спальня – уютно, но уныло и пусто. И по ощущениям, и по движениям глэмора, который всегда был где-то вокруг, пак почуял, что комнатой пользовались от случая к случаю и ненадолго. Видимо, гостевая запасная. Закрыв дверь в нее, Роджер попал в другую и остановился на пороге, улыбаясь. Вот это точно была спальня самого хозяина. Он вошел внутрь и огляделся. По сути это была обычная жилая комната, разве что удачно спланированная и заполненная хорошими вещами – если и не дорогими, то качественно сделанными.
Роджер рассматривал красиво выложенный деревянной мозаикой пол, ковер, шкафчики, какие-то личные вещи. Дойдя до кровати, он превозмог в себе желание завалиться на нее и полежать или и вовсе попрыгать. Только провел рукой по полированному изножью. Богатством эмоций вещи в комнате не отличались, видимо, комнатой пользовали только по необходимости – как местом для их хранения и отдыха. В комнате не было никаких вещей или следов, указывавших на сколько-нибудь постоянные визиты других людей. В то, что нокер жил один, верилось легко, но почему пак не чуял следов развлечений? Хозяин предпочитал принимать гостей в другом месте? Или не принимал их вообще? Роджер покосился, прищурившись, на нокера. Естественно, он знал, что другие киты, да и люди тоже, относятся к этому не так, как он, но все же почти полное отсутствие остаточных следов секса удручало.
Покинув комнату, Роджер завернул за угол и увидел стеклянный двери, ведущие на балкончик. Сразу пройдя туда, он открыл двери и вышел на улицу. С балкончика открывался вид на внутренний двор, ближайшие строения и дальний горизонт. Ночной воздух был еще прохладнее дневного, и Роджер тут же пожалел, что оставил куртку внизу. Человеческая кожа сразу покрылась гусиной кожей, а шерсть истинного облика встала дыбом. Хотя вид с террасы вполне заслуживал, чтобы уделить ему еще немного времени.
- Красиво, - прокомментировал Роджер, осматриваясь, хотя из ближнего окружения было видно в основном огни, а из дальнего – темное ночное небо. – Вообще у тебя тут красиво, и внутри, и снаружи. Ты и правда мастер своего дела.
Прозвучало это так, будто до сих пор Роджер в этом сомневался, хотя он просто дразнил хозяина как мог.
- Ну, а что-нибудь еще интересное покажешь? – опять начал улыбаться он, глядя на нокера, хотя, кажется, увидел уже все, что мог. Он вполне оценил по достоинству все увиденное, но сказанного на этот счет было, по его мнению, и так уже было достаточно.
Порыв ветра заставил Роджера рефлекторно поежиться, и он скрестил руки на груди, будто пытаясь согреться.

+1

18

"Кошка - животина ночная, не так ли?" Нокер вспомнил об этом с большим запозданием, лишь наблюдая неуемный энтузиазм своего гостя. Он мог лишь поражаться тому, откуда тот только черпает энергию на все свои исследовательские порывы, затрагивающие буквально все: от кровати из мореного дуба до незаконченного даже чертежа. Не иначе как, сама луна давала ему свои силы.
   "А я бы не отказался", - подумал китэйн, приправляя мысли иронией не без толики зависти. - "Если б все ночи можно было потратить вот так, на что-то полезное, а не пустой сон".
  Мечты любого увлеченного делом человека, столь же несбыточные, сколь восхитительные в своей красе.
   "И это возвращает нас к растяжимому понятию времени в Грёзе", - мысленно усмехнулся нокер. 
Даже не особо пытаясь обогнать пака - предвосхитить направление его шага было вполне достаточно для того, чтобы не дать китэйну наткнуться (или коснуться) чего-либо неприкосновенного или опасного - Рихард с интересом за ним наблюдал. Как чутко поворачивались из стороны в сторону уши, ловя неслышимые самому хозяину звуки, с каким любопытством осматривался пак. А уже в личной спальне Коулман заметил интересную особенность - то, как аккуратно ходил его гость, не только не задевая, но и так аккуратно огибая вещи, словно жил в этом доме с момента его постройки.
   "Какой-нибудь сатир на его месте уже все бы тут сшиб". Рихарда передернуло. Хвостатые и рогатые, сатиры случались его гостями, иногда проводя в этих самых комнатах не ночь, а иногда и не две. И все бы хорошо -  да только нокеру приходилось заведомо расчищать пространство от множества мелких деталей интерьера. Статуэтки, часы, рейсшины, даже пульт от телевизора - все складывалось в коробки и относилось в подсобку.
  Никогда не угадаешь, каким предметом захочет воспользоваться пребывающий в сексуальном экстазе сатир.
  Так, за мыслями о том, как можно было бы куда интереснее и продуктивнее провести ночь, нокер проследовал за Роджером на террасу. Стало прохладнее. Поежившись в своей немудреной рубашке, Коулман оперся о решетку и бросил взгляд на простершиеся внизу раскидистые верхушки дугласий и тополей. В лицо пахнуло запахом весенних сумерек.
  Рихард не сразу понял, о чем говорит ему пак. Решив сперва, что тот говорит о его мастерстве архитектора и дизайнера, он польщено улыбнулся:
   - Это заняло не больше месяца. Главное, знать хороших прорабов, которые не подворуют, приведись им такой шанс. А когда ты сам себе художник, то можно почти ни о чем не беспокоиться.
  И лишь погодя, вспомнив, что так и не упомянул о втором, основном, своем источнике дохода, нокер глухо хохотнул:
   - Ах да, совсем забыл упомянуть. Все это - мое детище. И те чертежи в кабинете лежат не для виду. Можно сказать, основные деньги идут ко мне вот от отсюда. От возможности спроектировать дом очередному зажиточному бизнесмену с семьей из жены и четверых спиногрызов. Чем их больше, тем лучше, конечно же.
  Он осекся, своевременно замяв обычно произносимый в таких случаях самопиар: "Так что обращайся, если потребуется домик". Во-первых, работать с паками всегда было особенно трудно. Во-вторых, если у него и впрямь есть четверо спиногрызов...
  Совершенно неожиданным образом нокер поймал себя на том, что от злости и раздражения получасовой давности не осталось ни следа. Странно. Обычно разговоры с типами, подобными Роджеру, у него выходили из рук вон плохо, а тут - на-те вам, и раздражения от его присутствия почти что нет.
  Выцепив взглядом истинный облик пака, Коулман сдавленно фыркнул. Продрогшим, Роджер сейчас напоминал распушившийся комок меха и все хищное, что было в его облике, разом пропало.
   - Еще-о-о? - с трудом подавив приступив смеха, посмотрел он на пака. - А тебе что, и этого мало? Знаешь ли, реже, чем к нокеру в гости, ходят только к красным шапкам. Да и то обычно на обед.
  А сам задумался. Губы его все еще улыбались, но взглядом он пребывал где-то глубоко в себе.
  Вопрос, несмотря на свою кажущуюся простоту, оказался не из легких. Конечно же, можно было неопределенно пожать плечами и сказать, мол, все, чем богаты, ты уже рассмотрел. А, если бы гость заупрямился - выставить его вон, на том оборвав и без того затянувшуюся экскурсию. Ибо дом нокера находился не только в реальности, но и в самой Грёзе.
  Точнее, там находилась его мастерская. Все, что нельзя было создать на плане Земли, создавалось именно здесь. Големы, химеры, оборудование, иногда целые дома - глэм питал его ремесло, ускоряя работу и позволяя достигать результатов, в ином случае попросту невозможных.
  Нокер бросил на Роджера задумчивый взгляд. Провести чужака в святая святых, мастерскую? Позволить, таскать, притронуться к наковальне самого Творца? В былое время наставник зашвырнул бы его в Глубокую Грезу за одни мысли об этом, а сам он, если бы мог, высосал до последней капли глэмора того, кто решился ему такое предложить.
  "И все же. Все же..."
  Все же сложно было отрицать, что ночь эта по определению необычна, что он и так позволил себе закрыть глаза на многое из того, на что обычно не закрывал. Что-то словно подталкивало его со спины решиться, мало-помалу заглушая циничный голос разума.
   "Я еще об этом пожалею", - подумал нокер, уже открывая рот.
   "Зато у тебя будет железный повод от души навалять ему после, если он посмеет что-нибудь испортить", - и это - уже произнося первое слово.
   - Есть еще кое-что. Моя мастерская. Но для этого нам придется пройти в Грёзу.
  Оговорил он так, словно надеясь, что бадхен сам удержит его от безрассудного поступка. И лишь в глазах застыло немое, напряженное ожидание с большим знаком "вопрос":
   "Ну и что же, черт тебя подери, будет дальше?"

+1

19

совместно с Рихардом

Ночка и правда выдалась на удивление интересной. Оказывается, нокер не только мастерил химеры, но и дома строил. Или не строил, а рисовал, все равно. Роджер повернулся к хозяину и снова внимательно посмотрел на него. Вообще-то, нокеры всегда казались ему скучными и неинтересными, но данный конкретный тип выгодно отличался от них если и не нравом, то размахом деятельности.
- Сам придумал дом, сам сделал, сам в нем живешь? Умно…
Пак еще раз огляделся, но на этот раз осмотру подвергся фасад дома и его окружение. Все это вызвало у него не уважение или восхищение, а еще больший интерес – сначала не было ничего, а потом вдруг из небытия возник дом. Но больше всего пака интересовало, как именно происходит этот процесс создания чего-то нового подобной сложности.
- А зачем довольствоваться малым, если можно получить больше? – пожал плечами Роджер. Он же хотел увидеть это все – и он увидел, зачем останавливаться на достигнутом, если есть что-то еще интересное?
Греза. Греза вызывала у пака двоякое ощущение. С одной стороны – это дом родной для всех китэйнов, там было очень славно, хотя и непонятно, с другой стороны, Роджер был человеком среди китэйнов или китэйном среди людей. Его привлекали и увлекали все изобретения людей, ему нравилось жить среди них, прикидываться одним из них, и существовать за их счет тоже. Разговоры о благословенной Аркадии вызывали у него только зевоту. Какой смысл грезить о земле обетованной, которая находится неизвестно где, и попытка попасть куда означает либо сойти с ума, либо потеряться в Грезе? Дальние странствия были не по нему, ему куда больше нравился Шайенн со всеми плюсами и минусами маленьких городов. Хотя его учитель в свое время водил его в Грезу и маленькому Роджеру там даже нравилось, но будучи взрослым он не испытывал особой потребности туда соваться.
Последний раз он был в Грезе всего с неделю тому назад, когда они с библиотекарем искали следы пропавших, но тогда у него не было ни особой возможности, ни желания заниматься ее изучением – причина их прихода туда несколько действовала на нервы. Но сейчас, услышав о мастерской нокера в Грезе, Роджер очень заинтересовася. Не столько самой Грезой, сколько именно рабочим местом в ней. Ведь явно нокер там не дощечки стругал.
- Ну, так пошли, - просто сказал пак, блестя глазами. Кто и когда еще предложит ему на халяву экскурсию в мастерскую нокера? Зачем это нужно самому хозяину он не задумывался.
"Ну, так пошли"? И все? Вот так просто? На мгновение нокер испытал крайне ощутимый укол недовольства и обиды. То, на что ему было непросто решиться чисто физически, этот пак воспринимал как нечто само собой разумеющееся. Дают - ну так и бери, а зачем задавать вопросы или хотя бы из приличия поразиться щедрости дающего?
  "Голодное детство, прибитые к полу игрушки. Ек-макарек, где и как надо вырасти, чтобы реагировать так?"
  Свое недовольство нокер скрывать не стал - да и не смог бы, не в таком совершенстве он владел собственными эмоциями. Поджав губы и хмуро глянув на пака из-под бровей - в истинном обличье особо кустистых - Рихард кивком указал ему следовать за собой.
  - Пошли, - сказал он так, будто Роджера еще и следовало подгонять. Ха! Куда там. Постепенно у нокера даже создавалось впечатление, что способность удивляться, воспеваемая поэтами и философами всего мира, у этого конкретного китэйна развито в особо гипертрофированном виде. И то, с каким воодушевлением он следовал сейчас за Коулманом, ничуть не изменяло того, что с тем же чувством он мог бы идти в какой-нибудь недавно открывшийся паб.
   "То же выдумал, умник. С высокодуховностью - это к ши", - подумал нокер и сам скривился. Ну уж нет. Не в его доме. Не в этой жизни. И вообще - не в его цикле перерождений.
  Немного приободрив себя тем фактом, что стакан все же наполовину полон, а не пуст, Рихард провел пака обратно в свой кабинет. Дождавшись, пока тот войдет, он несколько более порывистым, чем то требовалось, движением закрыл за собой дверь. Щелкнул замок. Дополнительная защита от непредвиденных обстоятельств.
   - Надеюсь, ты часто пользуешься тродами, - не спрашивая - утверждая, произнес китэйн, подходя к шкафу из черного ясеня, что стоял у стены, противоположной столу. - Но, в любом случае, советую держаться за меня.
  И распахнул дверцы шкафа.
  Несмотря на то, что он был к этому готов, поток глэмора все равно захлестнул его неожиданно. Разочарование и приток творческих сил - две эмоции плыли в эфире бок о бок, окутывая разум китэйна, прощупывая его на предмет изъяна или подмены. Рихард изо всех сил стиснул зубы. Он не был уверен, чувствует ли что-то стоящий позади пак - да и, по сути, сейчас на того ему было плевать - но за себя мог сказать, что более мерзостного осознания собственной натуры с ним не происходило уже как с пару недель. Отвык, не посещая мастерскую, работая лишь по человеческим заказам.
  Но вот неприятное ощущение утихло, сменившись едва слышным шевелением на грани сознания - и, наконец, проход в мир Грёзы стабилизировался.
  Невесело хмыкнув, уже жалея, что согласился на это, Рихард обернулся через плечо. И, бросив короткое:
   - За мной.
  Сделал шаг вперед.
 
  Первым, что ощутил нокер, было тепло. Как дышит жаром едва растопленная деревенская печка или поет свою песнь птица Феникс - именно такие ощущения, совершенно меж собою не связанные, возникли в голове китэйна отпечатками из осколков чужих мечтаний, что в этот момент пролетали в воздухе. И пропали, стоило ему только распахнуть глаза.
  Говорят, что Греза переменчива и опасна, и ее невозможно предугадать. Но, оглядывая развернувшееся перед ним многоярусное пространство, нокер думал лишь о том, что ничего, по сути, не изменилось с момента его последнего визита.
  Золото, охра, глубокая синь и кадмий светильников: создавая это место когда-то, он предпочел придать ему атмосферу триумфа и лишь со временем ослабил контрастность цветов. Так, словно массивные валы и шестеренки, решетки из сплава, едва ли известного смертным, и трубы, обвивающие высокий потолок - от простых до прозрачных, по которым лилось что-то, напоминающее плавленный лунный свет. Его детище дышало движением десятков механизмов, и на мгновение нокер прикрыл глаза, впитывая в себя незыблемое ощущение спокойствия и дома.
   - У всех архитекторов развита гигантомания, - с мягкой насмешкой в адрес самого же себя произнес китэйн. И лишь тогда обернулся к своему спутнику. Взгляд его серых глаз вдруг стал совершенно серьезным. - Забудь то, что я говорил тебе в том доме. Здесь все по-другому. То, что там могло лишь испугать, здесь может и покалечить.
  Говорил - а сам рассматривал стоящего перед ним китэйна. Несколько секунд он молчал, что-то усиленно соображая, и вдруг с удивлением поднял брови:
   - Ты в Грёзу в последний раз когда, в младших классах ходил? Глэмор липнет к тебе, как мухи к меду.
И правда. То, что нокер видел в реальном мире, не шло ни в какое сравнение с тем, что он видел сейчас. Пак словно становился... ярче, правильнее, что ли, и его тело, весь он сам, впитывая частицы глэма, неуловимо менялся, становясь... лучше? Коулман не смог бы объяснить этого словами, но ясно ощущал - происходящее не только правильно, но и необходимо.
Если бы Роджер заранее знал дорогу, по которой его вел нокер, - он бы бежал впереди вприпрыжку. Но, поскольку он ее не знал, приходилось идти следом, хотя пожаловаться на медлительность хозяина он не мог.
Нокер привел его в собственный кабинет, что было неожиданно – Роджер думал, что они выйдут на улицу и куда-то пойдут, а то и поедут. Но хозяйственный нокер заимел вход на трод в собственном шкафу!
Хотя на тродах Роджер уже был, но к этому ощущению попадания на них привыкнуть еще не успел. Пак искренне наслаждался льющимися на него потоками глэмора и даже начал слегка урчать от удовольствия. Подгонять его не пришлось – он послушно шел за нокером, хотя и идти-то было совсем недалеко.
Описать мастерскую, находящуюся в Грезе, как и саму Грезу, паку было бы проблематично – просто потому что он не знал столько слов. Потому он и не пытался, а просто впитывал новые ощущения, осматривая то, что попадалось на глаза. Он слабо понимал, что здесь к чему, но творческий процесс, происходящий в Грезе, был ощутим даже тогда, когда был только мыслью прошлого или будущего. Вот за ним и наблюдал пак, неспешно прогуливаясь по тому участку, который можно было считать границами помещения.
- Нет, на той неделе, - ответил он, не оборачиваясь и не отвлекаясь от созерцания. – А до этого, пожалуй, что да, примерно в младших классах. Греза – не совсем моя стихия.
Наверно это было странно – слышать такое от китэйна, однако это было правдой. Материальный мир отчего-то привлекал пака больше, поэтому, каждый раз почти случайно попадая в Грезу, он заново вспоминал, как он сам начинает меняться в ней. Облик свой он видеть не мог, хотя чувствовал, как шерсть приятно поднимается дыбом, когда его обволакивают потоки глэмора. Но куда более существенные изменения происходили внутри, здесь он терял принадлежность к человеческому роду и становился чистой сутью – зверем, живущим инстинктами.
Он и сам видел и чувствовал, как его собственные эмоции, пополам с глэмом, клубятся вокруг него. Они были не только ощущением, они были почти осязаемы, сейчас его окутывала аура удовольствия. Он бы, наверное, продолжил изучать обстановку и дальше, а может быть даже попросил бы нокера сделать что-нибудь при нем, чтобы посмотреть воочию, если бы зверь внутри не решил внезапно, что ему очень хочется поиграть… А игрушка поблизости была только одна – нокер.
Еще в прошлый свой визит паку в голову пришла любопытная идея, которую пришлось отложить на потом. Но сейчас он никуда не торопился, и старые мысли возникли вновь. Если все в Грезе имеет удвоенный, утроенный, а то и удесятеренный колорит – как должны ощущаться в ней самые сильные переживания? Именно это пак и решил проверить на практике, причем немедленно и не заботясь ни о последствиях, ни о возможной ответной реакции. Поэтому он молча подошел к нокеру, взял его рукой за затылок и впился поцелуем в его губы.

+1

20

Грёза впитывала чужое внимание так, как только зрелая женщина может впитывать внимание молодого мужчины: с той же снисходительностью и потаенным польщением позволяя собой восхищаться. Поочередно мигали, вспыхивая, многочисленные индикаторы, шестеренки отстукивали дробный ритм, высекая яркие, почти сказочные, искры, а пар, плавно текущий из труб, приобретал очертания самых фантастических образов. Мастерская "старалась" вовсю, показывая себя с тех сторон, с каких давно пообвыкшемуся нокеру не показывалась уже очень, очень давно.
  Даже не ответь Роджер на заданный вопрос, можно было бы догадаться - визитами Грёзу он балует нечасто.
  Интерес Рихарда к вниманию гостя уже успел порядком угаснуть, и он больше не пытался поймать выражение его глаз, разглядывающих то или иное творение инженерии. Довольно усмехаясь произведенному эффекту, нокер раздумывал над тем, куда отвести пака в следующую очередь. И лишь пальцы, выдавая нервозность, то и дело одергивали золоченные манжеты. Присутствие постороннего в этом сакральном для любого нокера месте до сих пор вызывало у него бессознательное, смутное беспокойство.
  И неудивительно, что, пытаясь совладать с собственными тревогами, нокер совершенно не успел среагировать на то, что произошло мгновением после.
  Он не отдернулся - попросту не успел. Ладонь пака решительно накрыла затылок, отрезая пути к отступлению. Словно из милосердия, замедлилось время, и нокер остановившимся в изумлении взглядом успел выцепить взгляд широко распахнутых немигающих кошачьих глаз. А в следующую секунду мир и вовсе разделился на до и после.
  До того, как пак его поцеловал.
  После того, как нокер с силой сжал пальцы на кошачьем загривке, отцепляя губы китэйна от своих.
  Тяжело дыша, Рихард пытался подобрать соответствующие ситуации слова, но проигрывал в немой борьбе с самим же собою. Удивление от произошедшего мешалось с злостью на собственную безалаберность, но ко всему этому примешивалось что-то еще. Что-то... Губы нокера предательски пересохли.
   - Да ты охуел, - наконец, выдавил он, продолжая впиваться пальцами в шею пака. И вдруг словно что его подтолкнуло. Порывисто наклонившись к чужой шее, нокер ощутимо прихватил ее острыми клиньями зубов.
   Несколько долгих мгновений, за время которых зубы то опасно сжимались, то ослабляли свой хват, нокер почти не шевелился. И вдруг, коротко выдохнув, отпустил. После чего со вкусом провел языком против кошачьей шерсти к самому уху, слизывая глэмор вперемешку с выступившими каплями крови.
  Его собственная кровь бешено колотилась в висках.
   - Пойдем. Я покажу тебе второй этаж, - хрипло, с трудом ворочая языком, произнес нокер, наконец отстранившись. И буквально силой заставил себя пройти к пульту управления гравитационной платформой, ни на секунду не переставая ощущать на себе чужой взгляд. С ним происходило что-то странное. Организм вел себя так, словно ему все еще было семнадцать, а это - его первое свидание: мозги плавились, отхватило язык, а глаза метались среди рычагов и кнопок, пытаясь сосредоточиться на нужном и не умея.
  Он уже не был уверен в том, что сможет остановить происходящее, даже если захочет. Но следовало хотя бы увести пака от многочисленных панелей и переборок.
  Взгляд хищника продолжал прожигать его затылок.

+1


Вы здесь » Мир Тьмы: Подменыши » История » [17.03.2016] Издержки профессии