Мир Тьмы: Подменыши

Объявление

   


ПравилаСюжет и квестыО мире
Заявки на персонажей
Мир Тьмы: Подменыши

Добро пожаловать на ролевую по Миру Тьмы: Подменыши!
Рейтинг: 18+
Жанр: городское фэнтези
Место: США
Время: осень 2017 г.

LYL

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мир Тьмы: Подменыши » История » [26-28.03.2016] Интересные времена


[26-28.03.2016] Интересные времена

Сообщений 1 страница 20 из 45

1

http://s8.uploads.ru/lBm8C.jpg
Дата: 26-28.03.2016
Место: Коттедж Рихарда, квартира Роджера
Участники: Роджер Девонпорт, Рихард Коулман
Сюжетность: личный
Описание: предвкушение приятного отдыха оборачивается пинком под зад и пожеланием счастливо оставаться. Казалось бы, тут и сказочке конец. Но в любой спорной ситуации самое главное - вовремя остановиться: что Рихард и делает, скрепя сердце и рассчитывая не иначе как на удачу.
Предупреждения: чуть-чуть того, чуть-чуть сего... да ладно, кому я вру. Будем жечь напалмом!

0

2

Роджер, насвистывая, шел к воротам. Такси высадило его, не доезжая, развернулось и укатило обратно в городе. Ди-джей же подошел к воротам и нажал кнопку связи. Он воспользовался приглашением и пришел за своим байком, оставленным во дворе нокера.
Ворота не открывались очень долго, слишком долго для пака – то есть, минуты две. Он уже начал беспокоиться, что нокер забыл о приглашении и куда-нибудь ушел. Или пять залез в свою мастерскую. Или, кто его знает, развлекается в чьей-нибудь компании и не слышит звонок…
Однако, две минуты спустя, ворота все же открылись, и Роджер тут же забыл о своих мыслях и проскользнул во двор. Мотоцикл стоял там же, где он его оставил. Осмотрев свое транспортное средство, пак убедился, что оно в полном порядке и можно возвращаться назад прямо сейчас. Поэтому он завел мотор, проехал несколько метро в сторону ворот, остановился, заглушил двигатель, слез на землю и… пошел к дому Рихарда. Роджер был бы не Роджер, если бы не воспользовался случаем снова возникнуть на пороге нокера. В конце концов, приглашали его или нет?
На всякий случай, вытерев ноги об коврик, пак изобразил на лице улыбку «а вот и я!» и ткнул в кнопку звонка. Навряд ли нокер будет рад его видеть, потому что Роджер, естественно, просто так не уберется из его дома. Но с другой стороны, чего же хозяин дома еще ожидал, приглашая его зайти? Потому что в том, что это было именно приглашение, пак нисколько не сомневался. Даже если это было совсем не оно.

+1

3

На часах - четыре-сорок три. Тишину ночи нарушает лишь прерывистое дыхание, и, если приглядеться к лицу спящего, можно увидеть под веками хаотичное метание глаз. Губы потрескались как от длительной жажды, а пальцы до побелевших костяшек сминают одеяло.
  Четыре-пятьдесят. Щеки и лоб блестят от обильного пота, а сквозь плотно стиснутые зубы раздается неразборчивое мычание. Лицо спящего - лицо мертвеца. Да, по бледности своей оно может сравниться разве что с восковой маской.
  Тик-так. Четыре-пятьдесят пять.
  Его буквально подбросило на кровати. Кажется, он заорал. А потом, выкрикивая что-то нечленораздельное, долго пытался освободиться из мокрых от пота простыней. Упал на пол, вскочил, и чуть снова не упал, неистово растирая глаза, а затем, вышибив дверь, ринулся в ванну. Где обнимался с унитазом так крепко и так долго, как, наверное, еще ни с одним любовником в своей жизни.
  И лишь вечность спустя он обнаружил себя бессильно растекшимся на кухонном стуле, сжимающим в ладони стакан минералки и совершенно бездумным взглядом созерцающим настенные часы. Исполненные духа истинного супрематизма, они не столько показывали время, сколько служили украшением. И, раз уж так сложилось - отвлекающим внимание элементом.
  А уж было от чего отвлекать.
   «"Как у демона в заднице...", - думал он, подслеповато шаря глазом по темному, смердящему вонью тухлой рыбы, слуагов и  красных шапок помещению. Второй глаз заплыл и не открывался уже второй день кряду.
   -... уж куда денется!
   - Еще пара сломанных косточек...
   - Я больше не могу ждать.
  Голоса доносились до него словно сквозь глухую мембрану, и он уже не мог отличить, какие существуют на самом деле, а какие - лишь в его голове. Темно. Сыро. Жарко во всем теле, а в голове единственной разумной мыслью бьется формула создания единственной в своем роде взрывчатки. То, что он ни в коем случае не должен
рассказать...
  Разговор обрывается, и вот он уже видит перед собой пару грязных сапог. А затем ему грубо запрокидывают голову, и перед лицом мелькает накрытый тканью фонарь.
   - Ну-с, дорогуша, посветим-ка в гла-азки...»

  Рихард зажмурился и вновь принялся тереть рукой левый глаз, словно сетчатку того выжигали слишком ярким для нокерского зрения светом. И в то же время он сидел на кухне, освещаемой со всех сторон.
   - С-ссука Ремус... а мне так хотелось верить, что ты не изобретал ничего страшнее римской канализационной системы...
  "Хотя, по-видимому, в ней-то тебя...нас и похоронили..."
  Китэйн обессиленно ткнулся лбом в прохладную поверхность стола. Проклятье. Прошлое годами не навещало его - не в таких масштабах - но именно сегодня решило преподнести вот такой вот мерзкий сюрприз. Неожиданное воспоминание о том, что именно на этот день он приглашал в гости пака, заставило голову расколоться от боли, и он обхватил ее руками, принявшись раскачиваться из стороны в сторону.
  Ну что же, во всем есть свои плюсы. Зато теперь ему известна допотопная формула взрывчатого вещества, которая в современном мире ему уж точно никак не пригодится.
   
  Утро проходило медленно и неторопливо, постепенно перетекая в день. Все рабочие планы на утро канули в Лету. Все, что Рихард сейчас мог себе позволить, так это бесцельную прогулку по участку. И мало-помалу событие давно минувших дней вымывалось из памяти, становилось всего лишь воспоминанием о прошлом, а не недавно пережитым ужасом. Но чувствовал себя китэйн все равно паршиво.
  Нетерпеливый звонок застал его уже на диване, где он лежал, изучая газетные статьи и попивая свежеприготовленный мохито. Несколько долгих секунд он пытался осознать, кто мог прийти к нему в такой час... а, вспомнив, застонал.
   "Ладно, Рем, спокойно. Он всего лишь заберет свой байк... тьфу ты!"
  Нельзя сказать, что нокер не любил свое истинное имя. Наоборот, он им даже гордился. Но именно сегодня и сейчас он предпочел бы о нем позабыть.
  Прошлепав босыми ногами до двери, глянуть в камеру, дабы убедиться - ну точно, пак! - и нажатием кнопки открыть ворота - все это заняло не больше пары минут, за время которых, впрочем, Рихард умудрился почувствовать себя еще более злым и усталым, чем прежде. Проследив из окна, что пак забрал свой мотоцикл и уже направляется обратно к выходу, нокер выдохнул и вновь завалился на диван, приготовившись релаксировать (или рефлексировать?) как минимум еще половину суток.
  И оттого совершенно не ожидал он услышать очередной звонок. Только на этот раз - непосредственно в дверь.
   - Надоедливая скотина, - прорычал-проворчал нокер, с трудом заставляя свое тело подняться обратно. Заставить же его переместиться в сторону двери оказалось на порядок сложнее. Несколько мгновений Рихард боролся с желанием плюнуть на все и сделать вид, что его нет дома. Остановило одно - понимание, что для этого-настырного-кота не станет преградой пробраться в чужой, даже запертый, дом.
  Лицо же пака, сиявшее незамутненным счастьем, породило на лице китэйна еще более кислую мину.
   - Привет, рад встрече, до свиданья, - с порога встретил Роджера он, стоя в проеме, и явно не собираясь через него пропускать. - Я сегодня не в кондиции для этого, пак.
  Погода снаружи была теплой, но не без прохлады, и по-домашнему одетый в футболку и шорты, Рихард быстро ощутил, что подмерзает. Да и терпения у него сейчас было не то, чтобы много, для разведения всяческих "реверансов" с особо туго думающими ди-джеями.
   - Повторное приглашение не требуется, надеюсь? - вопросительно вздернув бровь, уставился на Роджера нокер.

+1

4

Соместно с Рихардом

Дверь открылась, и на пороге возник хмурый хозяин. Роджер улыбнулся еще шире – во-первых, за время их знакомства он уже усвоил, что нокер может быть каким угодно, и это мало мешает попыткам Роджера добиться желаемого, а во-вторых, нескольких дней спокойного ночного отдыха и прогулок по городу в обнимку с химерой ему вполне хватило, чтобы восстановить душевные силы – поэтому ничьи хмурые лица не могли помешать паку творить задуманное. А сейчас он задумал поздороваться с нокером и сообщить ему последние новости из своей жизни. Даже если нокер будет против. Даже если он будет активно сопротивляться.
- Привет, и я рад, почему до свидания? – пак уже взял разгон и просто проигнорировал и хмурый тон хозяина, и неприветливое выражение лица. – Повторное приглашение куда? Я зашел забрать мотоцикл, как мы и договорились, но потом подумал, а чего я просто его заберу, если я уже приехал? Кстати, спасибо, что присмотрел за ним, хотя, вообще-то, мог бы и переставить его в тень – у него от солнца бак сильно греется и кожаной обивке это тоже не на пользу. Я вообще обычно держу его в гараже, хотя около дома было бы удобнее, но не хочу рисковать, а то ремонт больно дорогой… Так что я хотел сказать?
Он на секунду задумался, мысленно возвращаясь к началу своего монолога.
- А, да! Как насчет пропустить по стаканчику чего-нибудь?
Рихард уже собирался подкрепить свою просьбу чем-нибудь жизнеутверждающе матерным, но запнулся, не успев выговорить и слова. После чего во все глаза вытаращился на пака. И пялился, судя по всему, слишком долго, потому что уже через пару секунд ожесточенно тер занывший левый глаз.
Роджер не просто проигнорировал его - улыбающийся не меньшее "улыбкой на сто ватт", он даже не потрудился воспринять его слова, и сейчас больше всего походил на самонаводящуюся ракету, с курса которую может сбить лишь окончательный взрыв. Что именно за "взрыв" подразумевал пак, говоря о "стаканчиках", долго гадать не пришлось. И, кажется, его совершенно не интересовало мнение нокера на этот счет.
Кажется, даже ударь он его сейчас с разворота, Роджер воспринял бы это как сигнал к активным действиям крайне низменного свойства.
- Ты глухой? - ласково, так, словно говорил с душевнобольным ребенком-аутистом, вопросил нокер. - Или, по-твоему, "пошел вон" в моем случае означает "о да, возьми меня на этой же брусчатке?" Повторю еще раз. Не сегодня. А теперь - пиздуй отсюда.
И переступил порог, оттесняя пака к трехступенчатому подъему и, скрестив руки на груди, с самым неприступным видом приготовился к рукоприкладству. Вид у него сейчас был - раздраженнее некуда. А учитывая недавнее "приключение", он выглядел сейчас настолько неопрятным и мятым, что лицо его наверняка могло сравниться по свежести с застиранной половой тряпкой.
Только тут Роджер отвлекся наконец от своих радужных фантазий и как следует посмотрел на Рихарда. Выглядел тот откровенно паршиво. Пак моментально состроил грустную гримасу, опустив кончики губ.
- Что такое, ты не выспался? Или проект какой-то не получается? Или – вот, черт! – у тебя вдруг химера объявилась? Хотя нет, моя же у меня…
Со стороны, наверное, этот монолог мало чем отличался от предыдущего, но в этот раз Роджер действительно пытался проявить некое участие и заботу – так, как умел…
- Тогда тебе точно надо что-то выпить – что-нибудь покрепче!
Пак снова улыбнулся, но как бы нерешительно, пытаясь сделать это ободряюще.

+1

5

Нокеру потребовалось немного времени, чтобы понять - руганью и угрозами здесь ничего не добиться. Подобно мячам, те отскакивали от непробиваемого пака, и возвращались к нокеру в виде улыбок и шутливых подбадриваний. Собственно, в этом и состоит природа паков, не так ли? Как собаки могут видеть лишь ограниченный спектр цветов, эти жизнерадостные, до чертиков веселые существа никогда не смогут в полной мере понять ни горького привкуса разочарования, ни глубокого сожаления, ни - это для них и вовсе нонсенс - нежелания видеть кого бы то ни было, когда хочется побыть одному и предаться размышлениям о чем-то особенном. Друзья, компания, пабы, клубы, игры и танцы, болтовня и смех - неизменные спутники паков. Нечто, что неотделимо от них, как мяуканье от кошки или железо - от человеческой крови.
  И потому нокер заставил себя попытаться еще один раз. Глубоко, без намеренной чрезмерности, вдохнув полной грудью воздух, он смерил Роджера внимательным взглядом темных глаз:
   - Я очень ценю... кхм, твою заботу, - Рихард говорил медленно, с тщанием подбирая каждое новое слово и молясь, что ни одно из них не будет интерпретировано паком как предложение остаться. - Но попробуй напрячь свой слух еще разок и вникни в то, что я тебе говорю. Иди. Домой. Тусовки у нокера на хате сегодня не будет. Все. Баста. Я хочу побыть один. Ты можешь проявить немного такта, развернуться на сто восемьдесят градусов и просто уйти?
  Эта показная, совершенно не соответствующая его истинному расположению духа, любезность - а в понимании нокера то была именно она - буквально выводила его из себя. Подобно кислоте, она прожигала дыры в бастионе его отнюдь не безмерной выдержки, и грозила вот-вот перерасти в нечто большее, чем просто дрожащий от напряжения голос. Однако Рихард еще держался. Возможность оставить за собой право одиночества, не прикладывая к этому физических и эмоциональных усилий, все еще с робкой надеждой реяла перед его внутренним взором. А каким бы инженером был китэйн, не предпочитай он наименее энергозатратные пути достигнуть цели?

+1

6

Нокер не ругался, не плевался, не пытался вытолкать его за ворота - так что его поведение Роджер признал недвусмысленно доброжелательным. Кажущийся парадокс объяснялся просто - пак уже привык к прямолинейной манере хозяина дома высказывать свое недовольство, и раз сейчас он все еще не начал обращаться к кладезям своей нецензурной лексики, - значит, все было умеренно хорошо. Ну, не хочет человек идти тусить, а хочет провести время спокойно, - с кем не бывает?
Роджер примирительно вскинул руки.
- О'кей, босс, все понял! Ты-диван-кино, нет ничего проще! Но вот от выпивки ты зря отказываешься - я знаю пару забойных рецептов, могут мертвого из гроба поднять, могут живого уложить туда навсегда, а могут успокоить нервишки и помочь релакснуть как следует. Правда, для этого нужна "травка"...
Роджер на секунду задумался. Продавец "зеленой радости" жил слишком далеко отсюда - пришлось бы ехать через весь город, а потом возвращаться. Такой вариант его сейчас не устраивал.
- Но не, - снова просиял он после недолго размышления, - я знаю еще один! Это как раз то, что тебе нужно! А я тихо пошурую на кухне - и ты меня не увидишь и не услышишь.
Говоря все это, Роджер действительно думал, что оказывает Рихарду услугу, потому что в его личное понятие "побыть одному" никогда не входили в обязательном порядке компоненты "тишина", "покой" и "отсутствие живых существ в пределах досягаемости".
Решив оказать приятелю, коим он уже почитал нокера, услугу, пак уверенно сделал шаг за порог дома, намереваясь обойти его хозяина и отправить на кухню приводить в исполнение свой многообещающий план.

+1

7

Не сказать, что нокер был безнадежным мизантропом, но... если люди не ухватывали его мысль ни с первого, ни со второго, ни даже с третьего раза, любые попытки держать себя в руках оборачивались в ничто. И когда пак, вместо того, чтобы убраться восвояси, снова открыл свой болтливый рот, Рихард понял, что это конец. Конец мирному истечению дела и последним крохам решимости, которые он нес с собой от первого услышанного звонка в дверь до слабых попыток урезонить буйного пака.
  Ну, что ж. По крайней мере, никто не скажет, что он не пытался.
  В то же самое время поток слов - столь же бессмысленных, как и сам визит пака сегодня - проносился мимо ушей Рихарда, не затрагивая и малой толики его внимания. Сейчас нокер был занят другим: как раз прикидывал общую затрату сил на то, чтобы вышвырнуть назойливого ди-джея за ворота. И, должно быть, именно эта бесконечная болтовня усыпила его бдительность. Иначе как объяснить, что Рихард был едва не сбит с толку, а также - с ног неожиданной попыткой пака перешагнуть через порог его дома? 
  Собственно, ключевое слово здесь - едва.
  Движение было быстрым, а хватка - болезненно цепкой. Сжав пальцы на плече пака, он с силой оттолкнул того с прохода. И сейчас ему было совершенно плевать. Китэйн мог хоть скувырнуться со ступеней головой вперед и переломать шею - нокера не заботило ни это, ни то, как он выглядит в эти минуты со стороны.
  Не дожидаясь, когда Роджер обретет равновесие, Рихард яростно прорычал:
   - Чтобы я тебя здесь. Больше. Не видел. Проваливай к дьяволу, батлан, и пускай он фуркнет тебя в зад!
  И, зайдя обратно в дом, с силой толкнул дверь.
  Оглушительный хлопок и щелчок замка. Тяжело дыша, нокер прислонился лбом к гладкой поверхности двери и стоял так ровно до тех пор, пока не различил удаляющиеся шаги.
  Весь оставшийся день нокер литрами глушил прохладительные напитки и прогуливался на заднем дворе, так что не было ничего удивительного в том, что к вечеру горло его начало болезненно саднить. А незамедлительно последовавший за сим кашель и вовсе вывел китэйна из строя, сперва загнав в ванну, где он пролежал по меньшей мере час, а затем и в постель, из коей нокер до двух часов ночи пил горячее молоко с маслом и рассеянно перечитывал какой-то древний исторический журнал. Как и когда он отключился - вопрос, уже не стоящий внимания.
  К счастью, на следующее же утро как его горлу, так и воскрешенной памяти стало значительно лучше. К несчастью, он во всех красках помнил цепочку вчерашних событий. И от этого ему становилось особенно тошно.
  Не то, чтобы нокер зависел от чужого мнения. Лучше сказать - он от него антизависел. "Всеобщего признания" Рихард стремился добиться лишь в исключительно профессиональных сферах. А вот на то, что думают о нем другие люди, ему было откровенно начхать.
  "Но здесь... здесь все же другое!"
  Раз за разом думая о том, что повел себя, как форменная истеричка, нокер не столько переживал за впечатления пака, сколько за падение в собственных же глазах.
  Или, по крайней мере, так ему легче было думать.
  Остаток дня Рихард промаялся, то пытаясь занять себя делом, то надеясь отвлечься каким-нибудь не особо напряженным развлечением. И на пару часов ему это и впрямь удалось. Вот только шахматная партия с компьютерным ИИ быстро окончилась победой китэйна над машиной, и Рихард уже не видел иного выхода, кроме как всерьез задуматься над решением проблемы.
  Итак. Раз его так волнует этот случай - между прочим, совершенно обыденный, если учесть, что был просто-напросто выпровожен нежеланный гость - значит, он хочет продолжения отношений. Значит, ему не наплевать. Значит, в конце концов, "мудилой может он и быть, но извиниться все ж обязан!"
  При мысли о последнем нокер невольно заскрежетал зубами. Извинения и все им подобное испокон веку было ахиллесовой пятой его кита. И если они еще кое-как принимались во имя спасения жизни, то в повседневности нокеры не видели от них никакого проку. Черт с ним - само забудется. А те, кому они, нокеры, прям так уж позарез нужны, сами придут, несмотря на паршивый характер. Чай, не убудет.
  Но ждать, как какая-то клуша, пока к нему придут на карачках, было не столько выше сил Рихарда, сколько ниже его достоинства. Как говорится, лучшая защита - это нападение. А если воспринимать происходящее через призму военной тактики, то он только сам себе услужит, наведавшись к Роджеру на днях.
  И чем больше нокер думал об этом, тем больше уверенности придавали ему перспективы.

  ***

  А уже вечером следующего дня, стоя под дверью Роджеровой квартиры на манер самого настоящего попрошайки - или налоговика, что, в общей сути, одно и то же - он чувствовал себя не иначе как жарящимся на раскаленной сковороде.
  Проблемы возникли еще на входе, с консьержем, который никак не желал пропустить этого-подозрительного-типа. Но даже они были на порядок приятнее того, чем то безмолвное, безропотное бездействие, от которого хотелось волком выть. Когда же нокер поймал себя на том, что всерьез думает напроситься в гости к кому-нибудь из давнишних китэйнов - хоть даже к боггану! - лишь бы чем-то себя занять, он всерьез забеспокоился за свой рассудок.
  А ведь проблема была всего-навсего в том, что о точном времени окончания рабочего дня Роджера было известно лишь самому Роджеру, да станции, на которой он и работал. А потому караулил он уже два часа кряду, чем изрядно напоминал восемнадцатилетнего себя, пытающегося застать приглянувшуюся девочку у ее дома.
  Однако в терпении ему было не отказать. И потому, переминаясь с одной уставшей ноги на другую, он теребил манжеты полосатого пиджака и лишь изредка нарушал тишину усталыми вздохами.
  А еще - как мог, не давал себе думать о том, чтобы на все забить.

+1

8

А потом все внезапно пошло совсем не по плану. Хозяин дома не обрадовался, не пропустил его внутрь и даже спасибо не сказал – а буквально вышвырнул Роджера за порог дома. Рефлекторно схватившись за плечо, в которое секундой назад болезненно вцепились пальцы нокера,  он отлетел назад на пару шагов, ошалело глядя на того. Он знал значение не всех сказанных слов, но не нужно было быть лингвистом, чтобы уяснить себе общий смысл. И захлопнувшаяся прямо перед носом дверь только красноречиво доказывала, что пак не ошибся в понимании.
Он стоял на пороге, растеряно глядя на закрытую дверь и машинально потирая плечо. Выходка нокера удивила Роджера, ведь еще минуту назад он был вполне спокоен и даже доброжелателен. Да, один раз он уже тряс пака за грудки, поливая бранью, но в тот раз он весь вечер был хмур и неприветлив. К тому же, тогда они еще не было знакомы, по крайней мере, лично.
Обиды как таковой Роджер никогда не испытывал; он мог злиться, кричать, кидаться предметами, даже бояться, но не обижаться. Само понятие, как и сопровождающее его ощущение, было ему неведомо. Но сейчас, стоя на чужом крыльце, он вдруг почувствовал слабую досаду, кольнувшую его внезапно где-то глубоко внутри. Досаду на то, что его вполне искренний порыв, кои и так бывали нечасто, не только пропал втуне, но был так бесцеремонно отвергнут. Назвать эту досаду обидой было нельзя, но все же Роджер вдруг нахмурился, вспомнив обо всех событиях, что сопровождали их с нокером встречи прежде. Как бы пак не был склонен игнорировать обычные симпатии и привязанности, все же нокер уже успел перейти в его личной градации из категории «какой-то левый чувак» в категорию «ну, пусть будет приятель».
Но, как бы то ни было, просто так торчать у входа смысла уже не было, и Роджер молча развернулся и пошел в сторону своего мотоцикла. Что ж, если хозяин дома предпочитает так общаться с гостями, которых сам же и пригласил, - вряд ли он когда-нибудь еще увидит тех гостей на свое пороге…
***
Почти сразу по возвращении домой от нокера, Роджер забыл о нем думать. Просто потому, что ему не понравилось то чувство, которое он испытал, стоя на ступеньках чужого дома. А, раз почувствовав что-то неприятное, пак старался как можно быстрее от этого избавиться – и не имело значения, о чем именно идет речь. Благо ему всегда было чем заняться, куда пойти и с кем пообщаться.
Два дня спустя, после обычного утреннего эфира, он не торопился домой. Болтовня с коллегами в курилке плавно переросла в приглашение в гости, а оно – в некое подобие приватной вечеринки. Достаточно неформальной, чтобы отдохнуть, но достаточно деловой, чтобы, помимо приятности, получить еще и пользу. Так что домой ди-джей возвращался в наиболее благодушном из возможных расположений духа, к тому же будучи несколько выпивши.
Еще на подходе к дому он начал мурлыкать себе под нос какую-то мелодию, пританцовывая, прошел через фойе и уже откровенно приплясывал, поднимаясь по лестнице. Тут мурлыканье превратилось во вполне настоящее пение, а приплясывание - в замысловатые танцевальные па, прыжки и повороты. «I could have spread my wings…» горланил Роджер на лестнице, размахивая руками и прыгая по ступенькам. Наконец он достиг своего этажа, проехался кедами по плиткам пола, продолжая петь «…and done a thousand thi…», как вдруг увидел у своей двери… Рихарда.
Остановившись и опустив руки, пак поднял наверх солнечные очки, которые так и не снял при входе в помещение, чтобы удостовериться, что ему не показалось в темноте затемненных стекол. Однако нокер пребывал без изменений – подпирал собой стенку прямо рядом с дверью квартиры Роджера.
- Так… - очень немногословно и не похоже на себя протянул он. Появление нокера его удивило – он думал, что больше никогда и ничего о нем не услышит и, уж тем более, не найдет его практически у себя дома. В иных обстоятельствах пак бы просто прошел мимо, не оглядываясь и не здороваясь, но не мог же Рихард случайно гулять по этому дому и невзначай забрести на этот этаж и внезапно остановиться именно у этой квартиры?
– И что же вы тут забыли, мистер… нокер?
Роджер хотел официально обратиться к нему по фамилии, но вдруг понял, что не помнит ее, только имя. Он стоял, уперев руки в бока и глядя на Рихарда насмешливым взглядом. Ни злости, ни радости, ни неловкости пак не ощущал, только некоторое удивление от внезапной встречи.

+1

9

Сперва едва различимое, но с каждой секундой все нарастающее пение зазвучало в пустоте коридоров особо выраженными эхом нестройными куплетами. Рихард, уже успевший впасть в сонное оцепенение, встрепенулся и с настороженным ожиданием замерев - более всего походя сейчас на сделавшего стойку пса - вперился взглядом в ведущий от лифтов поворот. Лестница располагалась там же, и, судя по всему, именно по ней и поднимался сейчас, громко притоптывая ногами в одном ему известном ритме, давно поджидаемый пак. Впрочем, долго выглядывать того у Рихарда не вышло. Недостатки поношенного зрения, как и тусклое освещение предбанника тут же дали о себе знать, и, щадя вмиг заслезившиеся глаза нокер заставил себя отвернуться.
  Ну, вот и он - момент истины. Если раньше китэйн испытывал лишь вполне обоснованное смутное волнение, то сейчас мысли в его голове, словно принудительно выйдя из анабиоза, заметались в клетушке разума. Как если бы к нему приближался не пак, а Терминатор собственной персоной, и он сам - бестолково визжащая девица, которая даже не знает, с какой стороны хвататься за пистолет.
  Собственно, в каком-то смысле аналогия была правдивой. "Пистолет" этот для нокера и впрямь был в диковинку. И все минувшее время он не только трясся от перспективы нажатия на курок, но и вполне справедливо опасался, что в пылу схватки грозное оружие "нечаянно" выскользнет у него из рук и нанесет увечья средней степени тяжести сперва паку, а потом и ему самому. Не иначе как для большей симметрии их общего идиотизма. 
  Обо всем этом и не по единому кругу нокер успел подумать за те считанные секунды, что Роджер сокращал расстояние до угла. И вот, наконец...
  Если в случае Рихарда сейчас было скорее применимо "выходец из Хельхейма", то Роджер, наоборот - словно только что вернулся с праздника жизни. И об этом говорила не только песня, которую он горланил по дороге сюда. Оценив и фигурное катание по плиткам, и солнечные очки, и улыбку, которая держалась на лице пака еще пару секунд после того, как он заприметил гостя, нокер окончательно стушевался.
   - ...кхм, - изрек он после недолгой паузы. А ведь он даже не репетировал, что и как будет паку говорить! Но по всему выходило, что даже сил импровизации оказывается недостаточно, когда вместо привычного бега галопом по минному полю из слов и эмоций принимаешься подслеповато приглядываться к земле.
   - Я, кхм... мне очень... черт, - уже в сторону и вновь обернувшись к китэйну, только глядя ему не в глаза, а поверх линии бровей. И вдруг, не задумавшись, брякнул. - Я здесь уже два часа жду.
  Ощущение, что пак смотрит на него, как на идиота - а это уже было показателем, с учетом характеристик Роджерова кита - из подозрения постепенно складывалось в уверенность. Да нокер и сам ощущал себя в эти мгновения недоношенным тупицей. Он же обещал себе, что не будет скатываться в бессмысленный треп!
  Но сказать заветное "извини" на поверку оказалось еще сложнее, чем Рихард смел предполагать в своих самых страшных кошмарах.

+1

10

Какое-то объяснение приходу нокера явно было, и Роджер сильно покривил бы душой, если бы сказал, что оно ему совершенно неинтересно. Он никогда прежде не давал себе труда размышлять о чужой тонкой душевной организации, хоть и замечал, что прочие часто реагируют на те же события иначе, чем он сам. Просчитать реакцию Рихарда он не мог, да и не пытался, поэтому стал ждать, когда нокер сам ее озвучит. И вдруг с удивлением понял, что последний, кажется, пытается извиниться…
Осознав это, пак сначала удивленно вскинул брови, а потом вернул их обратно и ухмыльнулся. Что ж, если так – он с удовольствием выслушает извинения. А если нокер будет недостаточно убедителен – заставит повторить их еще раз. А может и не раз.
- Ну и дурак! – радостно сообщил Роджер Рихарду. – Я вообще никогда не прихожу домой сразу после работы. И сегодня это я еще рано…
К этому моменту уже стало очевидно, что если нокер действительно пришел извиняться – то пака явно ожидало то еще шоу. А такие вещи лучше наблюдать сидя на диване с ведерком попкорна.
- И, кстати, я тоже уже довольно долго жду кое-чего – где бы отлить. Так что с твоего позволения…
Пак открыл дверь квартиры и, оставив ее нараспашку, прошел внутрь в сторону туалета. Ему было интересно, последует ли нокер за ним внутрь, чтобы продолжить свои сбивчивые объяснения, продолжит стоять на пороге или вовсе уйдет? Откровенно говоря, Роджер, пожалуй, предпочел бы первый вариант – он был интереснее прочих, но поручиться за такое развитие событий никто бы не смог.
Вымыв руки, Роджер подошел к химере и вытащил из кармана стащенную по дороге детскую погремушку. Бинки дрыхла без задних ног, и на прикосновение пальцев только мурлыкнула, не просыпаясь. Пак положил погремушку рядом с ее подстилкой, поглядел, как глэмор впитывается в бок химеры и вернулся к двери, на ходу стаскивая с себя куртку.

+1

11

Если и был у Рихарда какой-то шанс выложить все как на духу, то, кажется, он его благополучно профукал. Не став дожидаться, пока нокер разродиться очередной гениальной фразой, Роджер с самым воодушевленным выражением лица сообщил китэйну, что тот - кретин, от чего вынудил мужчину поперхнуться на полуслове, а потом бодрым шагом проследовал внутрь своей квартиры. Рихард же так и остался стоять на пороге, раздираемый противоречивыми чувствами. С одной стороны, назначенный паком "статус" для взвинченного от нервов нокера сейчас был как красная тряпка - для быка. Хотелось сию же секунду чем-нибудь да ответить этой весело лыбящейся заразе, ступить вновь на знакомую почву из ругани и споров. С другой стороны - поведение пака его порядком деморализовало.
  Роджеру было плевать. Нет, в самом деле плевать, либо же он за каким-то чертом искусно притворялся, желая вывести нокера из себя. Едва оказавшись в квартире, пак тут же засуетился, сперва метнувшись в ванную, потом к химере - при виде знакомого недруга Рихард скривился - брякнуло что-то, издалека похожее на детскую игрушку... сейчас китэйн словно проживал самый обычный вечер в своей жизни. И то, что у порога стоял оскорбивший его намедни нокер, Роджера, кажется, нисколечко не волновало. Ну, подумаешь, пришел. Подумаешь, наорал, выставив за дверь. "Жить надо сегодняшним днем" и все такое прочее в духе этого кита.
  Рихард и сам не заметил, когда мысленная "озвучка" пака неожиданно стала его собственной. Да так и застыл, ошарашенный внезапной идеей - а не пустить ли все на самотек? Пак не строил из себя оскорбленную невинность, да и вообще ни словом ни жестом не намекнул на события минувшего дня. Так не принять ли это как должное? Замять ссору. Будто ее никогда и не было.
  Рихард скрипнул зубами и мотнул головой, то ли в жесте протеста, то ли отбрасывая лезущие в глаза волосы. Малодушный порыв был подавлен в зародыше, а для надежности осмеян и забракован как летальный (от стыда!) для самого китэйна. В общем-то, так оно и было. Преодолеть столько внутренней борьбы, прийти сюда через пол-города, как цуцик выстоять под дверью часы, маясь тревожными предчувствиями - и вот так спасовать в самом конце пути?! Нет уж, это дело он доведет до конца. Так или иначе! А там пак может хоть до икоты уржаться от вида кающегося нокера - на фоне всего остального эта проблема будет сущим пустяком.
  Глубоко втянув носом воздух, Рихард решительно перешагнул через порог - как раз к тому моменту, когда Роджер уже заканчивал возиться с курткой - и с упрямым вызовом в глазах перехватил того за плечо:
   - Да бля! Ты можешь перестать мельтешить хоть на секунду?! - нокер запнулся, поняв, что вот-вот вновь перегнет палку, и усилием воли заставил себя разгладить лицо. - Я пытаюсь сказать, что мне жаль! И я пришел извиниться!
  На этот раз он яростно смотрел Роджеру прямо в глаза. Пальцы продолжали крепко сжиматься на руке пака - не столько пытаясь удержать, сколько ища в этом жесте опору. Возлежавшая на подстилке химера уже не спала, а с интересом следила за происходящим. Нокер тут же подумал, что мерзкая тварь наверняка в подробностях запомнит его унижение. А в том, что за непроницаемым выражением морды скрывается сатанинский хохот, уж нисколько не сомневался.
  - В общем, извини, - буркнул он, когда запал угас, а неловкость - осталась и с утроенной силой принялась штурмовать и без того претерпевшую жестокое испытание психику нокера. Наверное, стоило добавить что-то еще. Например "Я не хотел говорить то, что сказал" или "Это было тем еще ебучим свинством с моей стороны". Однако Рихард уже иссяк. И вместо того, чтобы еще больше позориться нечленораздельным беканьем-меканьем, он с каменным выражением лица ждал реакции пака на свои слова. Не зная, впрочем, чего боится больше - уничижительного смеха или обесценивающего все его потуги "да забей".

+1

12

Нокер схватил его за плечо в тот момент, когда он уже почти стащил куртку с плеч, но еще не до конца – и так и остановился в скособоченной позе с вывернутыми назад руками. Но что было особенно приятно – в этот раз Рихард схватил его рукой за то же плечо и в том же самом месте, что и в тот раз, когда выкидывал за порог своего дома. Пальцы нажали на больное место, и Роджер против воли скривился от болезненного ощущения. Однако сказанное далее сразу отвлекло его от телесных недомоганий.
Нокер все-таки довел свою речь до конца и извинился – и, судя по его лицу, далось это ему не очень просто. Не пытаясь вывернуться или смахнуть чужую руку, Роджер наоборот подошел к собеседнику еще ближе, приблизив свое лицо к чужому.
- Хорошо, извиняю… - сказал он тихо и серьезно, без тени ужимок или ухмылки, пристально глядя Рихарду в глаза. Раз тот захотел извиниться – значит, почувствовал за собой вину, раз пришел с извинениями и караулил под дверью – значит, понял, что одного желания будет мало.
- А ты больше не смей так делать.
Высвободив плечо, пак снял, наконец, куртку и повесил на вешалку. Это не была просьба или пожелание – он озвучил свое желание, которое, на его взгляд, должно было быть воспринято как безоговорочное распоряжение. Просто потому, что он так сказал.
Зайдя на кухню, Роджер открыл холодильник, обозрел его полупустые полки, достал оттуда бутылку пива, потом подумал – и достал еще одну. Открыв обе, он вернулся к нокеру, сунул ему в руки одну из бутылок и сказал как ни в чем не бывало:
- Дверь закрой.
А потом прошел в гостиную, плюхнулся на диван, положив ноги на журнальный столик, и отхлебнул пива из горлышка. Потом, прищурившись, посмотрел на нокера, будто прикидывая, на что еще можно «развести» гостя, раз он уже снизошел до извинений.
- Ну, и что это было? – усмехнулся Роджер, поудобнее устраиваясь на подушках дивана. – Чем же тебя так разозлил мой визит? Ночные кошмары, долбанутые клиенты или… хм… давно не приглашал никого в мастерскую?
Пак снова нагло ухмылялся, минута откровенности закончилась и в ближайшее время возобновлением не грозила.

+1

13

Ощущать себя идиотом Рихарду и прежде не шибко-то нравилось. Но еще меньше понравилась ему роль нашкодившего щенка, которого макают носом в лужу. А именно этим Роджер, кажется, и собирался заняться. Вот только вместо вкусной косточки почему-то решив закрепить успех трюка строгим выговором.
  Само собой, направляясь сюда, китэйн был готов ко всему. Праведное негодование, яростная исповедь или молчаливый укор - арсенал возмездия, порожденный воображением нокера, не сильно поднаторевшем в подобных делах. Но одно дело - ожидать, и совсем другое - наяву получить ожидаемое.
  К тому же, пак сумел-таки усыпить его бдительность. А оттого и серьезный взгляд приблизившихся вдруг глаз, и не дрогнувший смехом, спокойный, уверенный голос, выговаривающий ему - ему! - как себя вести, определенно застали Рихарда врасплох. Пак не только задел его себялюбие - кое, что бы нокер не утверждал, ничуть не уступало себялюбию некоторых ши - но и не дал возможности достойно ответить. Ловко вывернувшись из захвата, Роджер скрылся из виду, оставив лишившегося цели нокера бессловесно разевать и закрывать рот. Чувство, что он был только что загнан в собственную ловушку, упрямо не желало покидать китэйна. А слов для достойного ответа все как-то не находилось. Точнее, они наперебой лезли вперед, напоминая о набитых в банку соленых огурцах. Поодиночке - хрен достанешь!
  А он-то наивно полагал, что после принесенного извинения ему станет легче. Но вместо того, чтобы скупо утирать слезу благодарности паку за его всепрощающий нрав, Рихард почему-то испытывал желание придушить гаденыша на месте. С какой наплевательской отчужденностью он воспринял, что у него просят прощения - словно каждый день перед дверью его стояла очередь из жаждущих искупления китэйнов, а во главе их - Высокий Король Дэвид собственной персоной. Словно так оно и нужно!
  И мимоходом брошенное: "Дверь закрой" стало окончательным гвоздем в крышку гроба зарвавшегося пака.
  Дверь китэйн все-таки закрыл - но так намеренно медленно и аккуратно, словно работал с бомбой замедленного действия. Наверное, в каком-то смысле так оно и было, а "взорваться" нокеру не давала лишь холодящая ладонь бутылка. Еще пару мгновений он постоял у порога, думая - а не свалить ли к такой-то матери? - но с некоторыми сомнениями все же отбросил этот вариант. Хлопнуть дверью сейчас, словно обиженный ребенок, враз обнулило бы все его старания. Хотя и строить хорошую мину при плохой игре тоже было идеей не ахти. Настроение пак на сегодня ему испортил - кажется, безнадежно - но и уйти просто так, не попытавшись даже взять реванш, было выше его сил.
  И Рихард просто плюнул - на все разом, решив действовать и говорить по обстоятельствам. А там как карты лягут.
  Проследовав за паком в гостиную и увидев того - вальяжно развалившегося на диване с пивом в руке - нокер лишь сардонически вздернул бровь, но никак сию картину не прокомментировал. Так и оставшись в проеме, прислонился к дверному косяку и на пробу сделал из бутылки маленький глоток. Бррр. Дешево и сердито. Впрочем, привередничать сейчас было последним в списке его приоритетов.
  Вместо ответа на заданный вопрос Рихард сделал очередной, более прочувствованный, глоток - скрывая за ним легкое замешательство от того, что ткнув пальцем в небо, Роджер-таки невольно попал в солнце.
   - А это все мой гнусный характер, - наконец оторвавшись от горлышка, ответствовал он. Вот только в голосе его не было ни капли раскаяния, а растягивающий губы оскал недвусмысленно обнажал оба ряда острых зубов. - Знаешь, иногда как встану не с той ноги, увижу, что Кварк в тапки нассал, да так и нападет на меня ненависть ко всему роду китэйновому - особенно к пакам с выборочной глухотой. Обычно я им что-нибудь откусываю, но в тот раз тебе просто повезло: я уже успел почистить зубы и пачкать их о твои драные уши мне совсем не улыбалось.
  В общем-то, уши у пака были совсем не драные, а даже наоборот - но Рихард подкрепил свои слова такой ухмылкой, что сомнений не оставалось - сейчас он это поправит.
   - Так что, если только ты не собираешься извиниться в ответ, - сказал он вкрадчиво, а в глазах его прыгали черти. - То я с удовольствием возьму их в качестве компенсации и откланяюсь.
  Собственно, извинение пака ему никаким боком не упало. Ну скажет. А дальше-то что? "Извини" в карман не положишь, а в устах пака это слово и вовсе обесценивалось вдвое. Но сейчас Рихарда особо тянуло на мрачные шутки - ведь они были едва ли не единственным, во что он мог воплотить свое раздражение и глухую злость. То, что еще пять минут назад он так рвался наладить отношения с этим китэйном, сейчас казалось бредом бедламщика.

+1

14

Тираду нокера Роджер выслушал все так же скалясь – он, по своему обыкновению, не находил ее ни оскорбительной, ни опасной для себя. Только слегка забавной – насколько забавными могут быть иронические описания плохого самочувствия или тяжелого дня. К тому ж, за эти немногочисленные встречи он уже успел привыкнуть к манере Рихарда выражаться.
Было похоже, что настроение гостя снова изменилось, став из напряженно-просительного злобно-саркастичным. И виной тому, похоже, был сам хозяин, который, впрочем, и не думал давать себе труд анализировать причины. Если его ответ не устроил нокера – пусть так, он же со своей стороны пошел на уступку – озвучил свое прощение. И не просто озвучил, а действительно простил нервного китэйна – в тот момент, когда обнаружил того под дверью своей квартиры в столь длительном ожидании.
Слова Рихарда заставили пака перестать лыбиться и удивленно вздернуть брови? Извинения? Какие еще извинения? Разве он в чем-то провинился, впустив в дом незваного гостя, простив его, да еще и предложив пива?
- Извинения? Какие извинения? – тут же озвучил Роджер свои мысли, имея при этом совершенно невинное выражение лица.
- Я успел тебя обидеть и даже не заметил? Как? Когда? Я ведь только попросил тебя закрыть дверь, чтобы любопытные соседи не грели уши, и дал тебе пиво. В чем же дело?
В этот момент на лице ди-джея было написано все праведное недоумение апостола, обвиненного в тайном посещении борделя. Отчасти он действительно не понял смысла претензий, отчасти снова начал свою любимую игру «допеки ближнего своего», не имеющую, правда, целью действительно вывести Рихарда из себя.
Снова отхлебнув пива, Роджер окончательно растекся в кресле большой и тощей амебой, чувствуя, как приятно ноют уставшие ноги. Не снимая ног со столика, он скинул кеды на пол, и потянулся. Потом прикрыл глаза от удовольствия, продолжая, меж тем наблюдать за гостем сквозь щелочки век. В этих щелочках мало-помалу начинали плясать игривые огоньки – пак был более чем доволен проведенным днем, комфортом своего жилища, да и пришедший нокер вносил в эту идиллию скорее приятные ноты, чем нет, - все-таки, он начал свой визит с извинений. К тому же,  уровень алкоголя в крови медленно повышался, приводя Роджера в наиболее благодушное из его настроений – ссориться и выяснять отношения ему сейчас точно не хотелось.

+1

15

Кажется, его словам все-таки удалось достичь своей цели и стереть эту идиотскую улыбку с лица пака. Однако удовлетворение было недолгим. Почти сразу же нокер осознал - по ответной реплике Роджера, по выражению его глаз и удивленному изгибу бровей - что тот и в самом деле не видел за собой никакого проступка. И в этом он полностью оправдывал животную сторону своей натуры. С тем же успехом можно было обругать ободравшую диван кошку спустя несколько суток после совершенного ею "преступления". Память пака на промахи оказалась столь же коротка, сколь длинным был его беззаботный язык. Он что-то втолковывал ему о дверях и пиве, хотя все это являлось лишь раздражающим фактором, но никак не корнем проблемы. Рихарду казалось вполне очевидным то, за что он требовал от пака прощения - и то, со сколь открытой невинностью он внимал этому, заставляло удивляться уже самого нокера.
   - Ты действительно не понимаешь, - пробормотал он куда-то в горлышко бутылки. А когда поднял на пака взгляд, тот вновь был ясным и не замутненным желчью злобы или обид. - То, как ты навязчиво лез в мой дом, когда я совсем не хотел там тебя видеть. Хотя, моя реакция тоже... в общем...
   "В общем, я хотел бы увериться, что больше такого не повторится. Никогда", - хотел сказать он. И запнулся. Слова никак не желали сойти с его языка, и нокер в недоумении замер, прислушиваясь к собственным ощущениям. Что это? Нежелание усугублять? Или, быть может, в этом просто не ощущалось смысла - пак на то и пак, что либо забудет им сказанное, либо, что хуже, интерпретирует в свою пользу. И не успеет Рихард оглянуться, как каждую неделю начнет привечать на пороге широко улыбающегося китэйна, нашедшего некую незримую глазу лазейку в его словах.
  Либо же все это - фарс, и пак зачем-то дурит ему голову, пытаясь вытянуть из недобро настроенного нокера какую-нибудь "забавную" реакцию.
  Как бы то ни было, но китэйн промолчал. Свойство, редко за ним наблюдаемое. Вместо этого он сделал очередной глоток и, утерев губы рукавом, подошел к столу. Донышко бутылки тихо булькнуло о деревянную поверхность возле ног пака, когда нокер выпустил бутылку из рук. Спиртное уже начало действовать и он это чувствовал. А оттого вполне закономерно опасался, что под его парами наворотит еще больших дел. К этому моменту он и думать забыл о том, как негодовал минуты тому назад. Злость была бурей, наваждением, гением ветра, который нередко кружил его в своем вихре, а потом столь же неожиданно отпускал. Рихард привык не зацикливаться на подобном слишком долго. К тому же, сейчас пак не был тем топливом, что могло бы заново растопить в нем угли этой злости. Его искреннее непонимание не приносило никакой отдачи, а пустись Рихард в пространные объяснения - не нашел бы искомого выхода своему гневу.
  Потому оный улегся сам собой - и на замену ему пришла какая-то рассеянная усталость. Нокер оглядел комнату, словно впервые понял, где очутился.
  Неожиданно дала знать о себе усталость в ногах. Два часа "на страже" у двери не прошли бесследно. И хотя мысли нокера уже галопом мчались в сторону ухода, тело рассудило иначе - плюхнувшись рядом, он выдохнул и прикрыл глаза.
   - И не смотри на меня так, - хмыкнул он, словно не глядя мог угадать выражение глаз пака. - А то я начинаю чувствовать себя рыбешкой на медленном огне... бля. Вырублюсь же сейчас. Знал бы, что это будет так утомительно, нахуй бы не пришел! Хорошо хоть, ни на кого из твоих соседей не напоролся.
  Диван у пака оказался продавленным и мягким, и Рихард вдруг задумался о том, что на нем, наверное, не только давали отдых уставшим ногам. Точнее, давали не только это.

+1

16

Было бы очень самонадеянно утверждать, что Роджер так и думал, что Рихард, в конце концов, успокоится и сядет спокойно пить пиво. Однако, именно так он и думал. Вся эта суета с извинениями и криками прошла мимо него – ему это было непонятно и не очень интересно. Нокер пришел, сказал, что хотел, услышал видимо, что хотел, - и на этом инцидент был исчерпан. Для пака, во всяком случае. Зато под действием расслабляющей обстановки и выпитого раньше и сейчас, ему захотелось пообщаться – не взирая на желания окружающих, естественно.
- Мои соседи тебе ничего не сделают – знают, что в случае чего, я им тоже что-нибудь сделаю. А если б напоролся на боггана – мог бы получить плед и чашку чая. Или предложение подождать у него в квартире. Тогда бы он залил в тебя все тот же чай, а через час, глядишь, ты бы уже жаловался ему на меня, а он бы сочувственно тебя слушал, всплескивая руками… Так что это еще вопрос, хорошо это было или нет.
Роджер опять нес ерунду, зацепившись за одну сказанную фразу. Но потом вдруг вспомнил что-то, замолчал, повернулся к гостю и изучающе смотрел на него несколько секунд.
- А хочешь, я тебе расскажу, как дела у Бинки?
Роджеру, по сути, было все равно, хочет Рихард или нет, он просто вспомнил, что нокер – именно тот единственный собеседник, с которым можно говорить о химере не виляя и не скрывая обстоятельства ее появления в его квартире. Пак по непонятной причине гордился ею и носился с ней как курица с яйцом. Химера отвечала ему полной взаимностью – то есть, полностью игнорировала любых других живых существ, кроме него. За исключением случаев кормежки.
- Так вот, - вдохновенно продолжил пак, - дела у нее – отлично! Она уже полностью материальная, хорошо кушает и знает свое имя. Я гулял с ней в парке, люди реагируют на нее, как на обычную кошку. Чем мы и пользуемся. Я даже брал ее с собой в Корону, Камень ей понравился, но она сказала, что там слишком плохо пахнет. Я бы сводил ее в Линкольн, но там слишком плохо пахнет уже для меня. Кстати, что именно тебя утомило?
Роджер опять вернулся к начале реплик нокера, отвечая на них очень выборочно.
- Вообще-то, мог бы просто позвонить… - ехидно добавил он, ухмыляясь. – Мой номер есть в телефонной книге города, хотя я и не беру никогда трубку городского телефона. Но мог бы оставить сообщение.
Бутылка с пивом уже опустела, и Роджер поставил ее на пол. После пива ему хотелось чего-то еще. Прислушавшись к себе, чтобы понять, чего именно, он понял, что ему просто слишком тепло. Даже не думая идти куда-то переодеваться, пак просто стащил слишком теплую для квартиры футболку, бросил ее рядом с собой на диван и, подняв с пола еще прохладную бутылку, приложил ее боком к животу. А потом блаженно закрыл глаза, откидывая голову на подушки дивана.

0

17

Спустя всего пару мгновений после того, как пак открыл рот, Рихард понял - тот может болтать бесконечно, совершенно не нуждаясь в ответных репликах со стороны собеседника. Казалось даже, что ди-джей наслаждается звуками собственного голоса, настолько в красках, ярко он рассказывал то о злополучном коротышке-соседе, то о своей химере (чье незримое присутствие подобно пятну успело крепко въесться в этот дом, и кое нокер ощущал даже через разделяющую их стену). Его болтовня напоминала назойливое жужжание мухи - но мухи домашней, привычной. Такую уж и отогнать-то лень, не то, что прихлопнуть.
  Посему Рихард не говорил ничего. Молчал, но молчанием не густым и тяжелым, вынуждающим собеседника вздрогнуть и обернуться. А тем разреженным и усталым, в котором нет уже силы к сопротивлению, а есть только немая покорность судьбе. Пак утомлял его. И нокер не мог не считаться с этим, ровно как и с тем, что не желай он сохранить кое-как восстановленное равновесие, заткнул бы болтливый паков рот.
  "И вот ради этого я не сижу сейчас за своей барной стойкой, не пью глэмор из очередного продукта кино- или игровой индустрии, не посвящаю себя проектированию великого?.."
  "В общем, не разлагаешься, а проводишь время в компании, старый ты упырь", - подвело итог мерзкое внутреннее Я. Рихард погнал его прочь. Ему и без того докучал один присевший на уши голос, так не хватало еще слушать тот другой, притаившийся на душе.
  В какой-то момент он все-таки выпал из реальности - наверное, как раз-таки тогда, когда пак вовсю заливал про свою ненаглядную кошку. Способность отключаться уже не раз выручала нокера, когда слушать было чревато срывом, а срыв в свою очередь - очень и очень большими проблемами. И лишь когда пак резко переменил тон повествования, Рихард вновь оборотился в слух. И вдруг произнес.
  - Чему равен корень из ста сорока четырех? - выждав для приличия пару секунд, но не дав паку шанса выдать что-нибудь глупое (и тем самым опорочить доброе имя арифметики), нокер добавил. - Вот да, примерно с такими же чувствами я сейчас слушаю тебя.
   "А ведь мы с ним в этом похожи. Оба хуево разбираемся в людях".
  Помотав головой и пробормотав хриплое "забей", Рихард неожиданно для себя отметил манипуляции пака с бутылкой. Пива там уже не было, но стекло, по-видимому, еще сохранило свой холод. А переведя взгляд с бутылки на обнаженную грудь, китэйн не сдержал кривой ухмылки. Воспоминание о том, при каких обстоятельствах он видел ее в последний раз, было поразительно четким, но вместо ожидаемого приятного возбуждения Рихарда вдруг отчего-то разобрало на смех.
   - Х-хах! Хахаха! - определенно, это было нервное, потому что нокер смеялся еще какое-то время, сперва открыто, потом прикрывая глаза ладонью, а после и вовсе давясь смешками в кулак.
   - Два идиота, - неожиданно тихо, хоть и с прежней смешинкой в голосе, проговорил он наконец, и замолк, так и не уточнив, что имелось ввиду. На несколько мгновений его вновь захватило ощущение неловкости.
  Еще один взгляд, но на этот раз - внимательный, изучающий. Со всей рациональностью, которая только была возможна, нокер прикидывал, хочется ли ему этого. Нужно ли ему это. Не было ни порывов страсти, и душа не пылала в предвкушении удовольствия. Но было беспокойное, нервное, как рябь на глади озера, чувство, которому катастрофически необходима была разрядка.
   - Послушай, - неожиданно резко сказал нокер. - Я не собирался задерживаться, так что...
  Он наклонился, притянув пака за загривок и упершись лоб в лоб. И заговорил вновь - но совсем не о том, о чем собирался вначале.
   - Мне этого хочется. Сейчас. Что скажешь?
  Серьезный голос, серьезный взгляд и - совсем несерьезный поцелуй, короткий и быстрый, как клевок птицы - и такой же несущественный. Но как обещание чего-то большего, он вполне подойдет.

+1

18

- М-м-м? – не открывая глаз, спросил Роджер. Считал в уме он неплохо – пришлось научиться, чтобы хорошо понимать, сколько тебе должны заплатить за работу, и сколько ты сам должен отдать за жилье и еду из той скудной суммы. Но понятие о корнях и извлечении из них сохранились у него весьма смутные, так не несли в себе никакой практической пользы для того, кто начал зарабатывать себе на хлеб сразу после школьной скамьи.
Однако нокеру и не требовался его ответ, поэтому Роджер промолчал, даже не пытаясь понять, чего от него хотят. Фразу про отсутствие интереса он так же пропустил мимо ушей – он и сам это знал, но говорил вовсе не из необходимости что-то сообщить, а просто потому, что всем живым существам нужно дышать, а паку – болтать.
Но внезапный взрыв смеха заинтересовал Роджера, так что он даже открыл один глаз и скосил его на своего гостя, с интересом пытаясь выяснить, что же стало причиной такого веселья. Однако причина не обнаружилась, Рихард просто сидел и смеялся. Сделав из этого вывод, что тому просто вдруг стало весело, пак снова закрыл глаз, наслаждаясь остатками холодка от бутылки и ощущением остывания голой кожи. Скоро ему, наверное, станет зябко, но пока это было приятный процесс.
А его беспокойный сосед между тем опять пришел в волнение неизвестно от чего. Кажется, он хотел что-то сказать или объяснить, но вдруг передумал. Роджер вяло слушал, пока его внезапно не дернули за волосы куда-то вперед. От неожиданности он даже выронил бутылку, которая упала на пол и закатилась под столик.
Что именно имеет в виду Рихард, пак понял сразу, хотя за секунду до этого даже очень приблизительно не думал ни о чем подобном. Однако такая манера сразу брать быка за рога без предисловий и хождений вокруг да около ему всегда нравилась – так или иначе, словами или действиями, без дурацких намеков и игр. И, хотя он действительно ничего не думал и не планировал, его тело услужливо подсказало, что оно вовсе не против такого поворота дела, даже наоборот – всеми своими частями «за».
Глаза пака блеснули, а губы растянулись в блудливую ухмылку.
- А есть варианты? – ответил он и, резко подавшись вперед, опрокинул нокера на спину, навалившись сверху. В этом случае церемонии и правда были излишни, но, в отличие от случая в мастерской, где власть в свои руки тут же взяла животная составляющая натуры, сейчас торопиться не хотелось. Поэтому, упершись руками в диван и нависнув над нокером, Роджер несколько секунд изучающе смотрел на него все с той же ухмылкой, размышляя, с чего начать, но при этом недвусмысленно прижимаясь к нему всем телом.

+1

19

Он не знал, как отреагирует на его предложение пак. А если уж быть совсем откровенным - он даже об этом не задумался. В голове стало звонко и пусто от тишины начиная с момента, когда губы нокера оторвались от паковых губ, и вплоть до того, когда они, эти самые губы разъехались в улыбке. Он не видел этого ибо смотрел Роджеру в глаза, но догадался - по едва заметному движению воздуха возле собственных губ, по сеточке тонких морщин, разбежавшихся при этом от глаз пака. Такие рано появляются у людей, которые много смеются.
  Пак не был ни хитрым ши, ни даже загадочным слуагом - куда более предсказуемый, если подумать. Но тем не менее на короткий миг Рихард ощутил прилив облегчения при виде этой - вовсе не насмешливой - ухмылки. И почти сразу же - резкий подъем. Рывок под грудиной, когда пак толчком опрокинул его на спину, придавив к дивану всем своим весом. На мгновение лицо нокера озарила короткая вспышка почти юношеских возбуждения и восторга.
  Чтобы тут же смениться утробным рыком и расчетливым прищуром темных глаз.
   - О, ну варианты есть всегда. Скажем...
  Руки нокера были надежно прижаты, и все же он мог бы высвободить их, если захотел. Но не стал. В его нынешнем положении вдруг стала видна какая-то обманчивая безоружность: то, что обычно возбуждает в женщинах, а в мужчинах - заставляет потерять бдительность. Нокер поймал взгляд желтых глаз пака с по-кошачьи раширившимся зрачком, и ухмыльнулся. То, что ипостась Роджера была хищной, лишь подливало огоньку.
  Помогая себе плечами и неловко упираясь ими в диван - можно было буквально услышать, как растягивается на локтях дорогая ткань -  Рихард потянулся губами к лицу пака. И проделав этот нехитрый маневр, в последний момент наклонил голову чуть ниже, мазнув языком по подбородку. А затем еще ниже. И еще.
  Влажная дорожка из поцелуев оставалась за ним, пока неторопливо двигался от подбородка по шее. Десять.. двенадцать. Нокер считал потому, что любил считать, и когда на числе "тринадцать" его губы коснулись адамова яблока, он мысленно этому улыбнулся. Тринадцать поцелуев до самого вкусного места. Несчастливое число... определенно несчастливый пак.
  И пока губы китэйна мягко массировали обнаруженное местечко, чуть покусывая тонкую кожу и водя по ней языком, руки его не теряли времени даром. Нащупав брюки Роджера, он скользнул ими под кайму.
  А уже через пару мгновений ощутив под пальцами копчик, принялся ласково водить по нему самыми кончиками пальцев.

+1

20

Пока Роджер раздумывал, чтобы такое сотворить, Рихард удачно взял инициативу в свои руки. Не смотря на такое обилие шерсти на истинном облике пака, а может, как раз поэтому, кожа человека была слабым местом ди-джея. Поэтому, почувствовав прикосновение языка к подбородку, он моментально запрокинул голову, подставляя нокеру горло. От прикосновений волосы Роджера и шерсть китэйна на загривке встали дыбом, от чего по хребту забегали приятные мурашки.
Ласка была более чем приятная, хотя и немного щекотная, а когда нокер дошел до кадыка, пак даже заурчал в голос. Будь он и в самом деле котом – его горло само бы создало естественную вибрацию.
Не помогая, но и не мешая нокеру, Роджер просто получал удовольствие от происходящего. А когда почувствовал руку нокера у себя в штанах, хоть и не с той стороны, - развел колени шире и заурчал громче.
Роджеру захотелось перекатиться на спину, чтобы не стеснять ни своих, ни чужих движений, но в текущем месте это привело бы к падению с дивана, чего не хотелось. Поэтому он пока только терся штанами о Рихарда, стараясь поймать движения руки, которые не гладили, а больше просто дразнили.
Все-таки, этот мягкий диван был слишком мягким. Но, при надобности, в любой момент можно было перейти в спальню. Или просто на пол.

+1


Вы здесь » Мир Тьмы: Подменыши » История » [26-28.03.2016] Интересные времена