Мир Тьмы: Подменыши

Объявление

   


ПравилаСюжет и квестыО мире
Заявки на персонажей
Мир Тьмы: Подменыши

Добро пожаловать на ролевую по Миру Тьмы: Подменыши!
Рейтинг: 18+
Жанр: городское фэнтези
Место: США
Время: осень 2017 г.

LYL

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Мир Тьмы: Подменыши » Поглощенные Банальностью » Иезекииль Морт | Ши


Иезекииль Морт | Ши

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

1. Имя
Иезекииль Морт / Финварра
2. Возраст, дата рождения
35 лет, 1 ноября 1984
3. Кит, двор
Ши, благой
4. Профессия, род занятий
Заместитель cити-менеджера г. Шайенн
Общественный деятель, волонтер, сотрудник с размытыми должностными обязанностями пары благотворительных фондов.
Совладелец парка аттракционов «Неверлэнд», это не афишируется, но как часто бывает, «всем известно».

5. Характер
Целеустремленный, деятельный, амбициозный, чётко делит разумных существ, будь то потомки Адама или китейны, на «своих» и «всех прочих».
Рационален до омерзения, притом исключительно, как ши, помнящий о себе если не всё, то многое. А этот рационализм весьма отличается от человеческого.
Склонен к позёрству, любит и ценит внимание к своей персоне. Следит за собственным имиджем.
Среди китейнов, когда не надо играть роль человеческой своей ипостаси, Финварра старомоден, куртуазен, велеречив и склонен к патетике. Любит и ценит изысканные и тонкие отношения.
С теми, кого полагает равным себе, блюдет законы чести, а с прочими поступает по справедливости. В своём, финварровском понимании оной. «Справедливость» совершенно неравноценна по отношению к китейнам и к людям, а мерилом её, как в старые добрые времена служит… сиюминутная прихоть лорда.

6. Биография
На нескольких  аккуратных стеклянных полках,  ступенями по восходящей дуге расположенных  над письменным столом Иезекииля Морта  стоят фотографии, которые можно объединить под названием «История жизненного успеха» или «Американская мечта».  Редко на какой фотографии Иезекииль Морт, находится в одиночестве.
Вот они с братом-близнецом Захарией на руках отца, лицо которого не вошло в кадр полностью, потому что их мама Наоми, делая снимок, сосредоточила внимание на мальчишках. Тот, что смотрит прямо и радостно лыбится – Зик, а тот, что, повернувшись, запрокинул голову и рассматривает папин подбородок – Зак.  Последняя фотография отца, сделанная буквально за неделю до той поездки, когда он и его подружка, так и не сменившая фамилию Левит на Морт, погибли в той нелепой аварии.
Следующая фотография – с бабушкой, которая явно гордится внуком – аккуратненьким, чистеньким в своей рубашке с матросским воротником. А сам Зик снова улыбается – красиво и старательно, и только глаза спокойны и равнодушны, из-за чего улыбка кажется приклеенной к детскому лицу. А вот между ним и бабушкой выглядывает озорная физиономия брата,  который как раз заводил за спиной Зика руку, чтобы сделать тому «рога», но не успел, а потому  на фотографии  его рука торчит из-за братова плеча, показывая зрителям знак «виктори» - отличный на самом деле снимок! Тут братьям лет по пять. Еще фрагмент детсва: они с Захарией вдвоем в шортах и футболках,  щурятся от солнца  на фоне футбольного поля. В руках у брата грязный мяч, он доволен и серьезен, тогда как Зик всего лишь привычно изображает радость.
Несколько школьных фотографий на другой полке. Вот – любимая бабушкина фотография, на которой  Иезекиль выглядит несколько удивленным и, кажется, хочет что-то сказать. В руках у него диплом победителя конкурса чтецов. Первого выигранного конкурса. Все прочие школьные победы для выставки фотографий значения не имеют.
Последний год в школе.  Бабушка уже умерла.  Снимок сделала тетка Мириам, грымза, которая ухитрилась превратить  в ад жизнь племянников, над которыми получила опеку после смерти бабушки. У Захарии  вызывающий вид и мятая рубашка, а Иезекиль мрачно улыбается сомкнутыми губами. Ему неловко за костюм, который стал маловат – потому что парни здорово вытянулись за год. На фото не видно, как коротки рукава пиджака, но едва тётка отстала от них, чтобы выслушать жалобы от классного руководителя мисс Санчес, Иезекиль стянул ненавистный пиджак.  А вот фото с выпускного бала. Снова вместе с братом и симпатичной девочкой, которую они оба обнимают за талию, стоя по бокам от неё.  Кажется, её звали Стейси, или Кэсси. Она много о себе думала и считала себя крутой и очень умной, полагая, что ей удаётся крутить романы с двумя братьями так, что  ни один не догадывается  о «сопернике». Один кавалер – умница, красавчик и гордость школы: такого можно знакомить с мамой. А встречаться с другим - по-настоящему круто: им можно хвастаться перед подружками. Вот, помнится,  минут через двадцать после того, как кто-то сделал этот снимок, и выяснилось, что ни тайн, ни драматического соперничества из-за какой-то девчонки между братьями не было и в помине. 
Почти каждый раз, рассматривая этот снимок, вспоминая, что Захария уже тогда пробудился и пережил свой Танец грёз и, анализируя все прибабахи и странности их общей подружки, Иезекииль ловит себя на мысли, что и она, эта жизнерадостная, девчонка, мечтавшая стать художницей и объехать весь мир – тоже китейн.
Захария это знал наверняка, но спрашивать такую ерунду теперь  – нелепая сентиментальность.

Потом стоят две фотографии студенческих времён. На одной: тощий  юноша со смазливой мордашкой и челкой до бровей –  пай-мальчик и всезнайка. Только очков не хватает.  А на второй – подкачанный, уверенный в себе парень в пляжных шортах.  Бытие определяет сознание и, столкнувшись с пониманием необходимости стать таким же, как те, с кем он намеревался дружить, Иезекииль подошел к вопросу переделывания себя под более высокие стандарты со всей, свойственной ему ответственностью. И ладно бы это ограничилось только плаванием, спортзалом, да шатаниям по клубам в компании «золотых мальчиков». Так нет - необходимо было посещать  и гольф-клуб и конно-спортивный, владельцем которого был отец одного из приятелей-тугодумов, которому Иезекииль, учившийся легко и в удовольствие, помогал едва ли не с первых недель.
Уже на третьем курсе никто из новых знакомых не задавал ему вопроса, откуда он приехал, разве что особенно внимательные по выговору пытались угадать – из какого штата. А после того, как Морт присоединился к университетской театральной студии и с подачи режиссера поработал над дикцией –  играть в «угадалки» любители совать нос в чужое прошлое могли часами.
Не то чтобы он стеснялся  того, кем был – ничуть. И брату, самолично решившему взять на себя обязанности финансово поддерживать его ради достойного образования, был благодарен, и от возможности поработать на каникулах не отказывался. Как и от открывшихся после  окончания университета перспектив.
А вот и они, эти перспективы: вся красота в одной фотографии, которую более тщеславный человек непременно поместил бы на стену в рабочем кабинете – чтобы все видели, что Иезекииль Морт  пожимал руку президенту Соединённых Штатов, и, рассматривая интерьер за спинами героев кадра, догадывались, что не где-то там, а в Белом доме.
Должность тогда у парня была смехотворная. Однако, по уверенному молодому человеку на фото и не скажешь, что на тот момент он являлся всего лишь стажером в отделе по связям с общественностью.
Впрочем,  подниматься по карьерной лестнице ступенька за ступенькой  Морт отказался уже через год после окончания университета – понял, что к намеченной цели чинно-благородно с  незапятнанной репутацией доберется  тогда, когда безоглядно наслаждаться всеми плодами  достижения этой цели уже не позволит здоровье.
Поэтому весь свой ум и энергию приложил к умножению числа друзей и полезных знакомых, не отказывая коллегам и лицам, в чьей дружбе он был заинтересован, в тех мелких услугах, которые мог оказать на своей должности.
А когда один из сокурсников предложил ему работу в благотворительном фонде, созданном еще своим дедом, Морт легко согласился и переехал в Нью-Йорк.
И довольно скоро стал фигурой медийной, лицом фонда, обращенным к народу. Благотворительные акции, мероприятия,  интервью для СМИ – Иезекииль Морт просто рожден был для всего этого.
Дела его пошли в гору. А пониманию открылись тонкости и хитросплетения течений финансовых потоков и взаимосвязь оных с симпатиями, антипатиями, событиями на фондовых рынках и в личной жизни тех, на чьих банковских счетах,  находящихся вне взоров налоговых ведомств, и собираются приятные цифры. Те самые цифры,  которые, при желании можно превратить в не менее приятные вещественные атрибуты успешной и благополучной жизни.
Как-то, после расставания с этим фондом и переходом на работу в другой, и у Иезекииля образовался такой счет. Сначала сравнительно небольшой, а после отпочкования от фонда дочерней организации и  развития нового фонда, с привлечением меценатов, неравнодушных к вопросам социализации и развития талантливых детей с «особенностями», сумма на счете увеличилась и, право, не только за счет оговоренной контрактом заработной платы.
Во всяком случае, именно такой представлялась общественности деятельность организации.  А что таилось за красивым фасадом, знали единицы самых заинтересованных лиц.
В двадцать пять лет Иезекииль выиграл свой первый миллионный грант на благотворительный проект национального масштаба и… довольно вежливо и небрежно написал брату, что у него всё хорошо,  добавив несколько фотографий с сеанса иппотерапии  курируемой им  в последнее время малышки с синдромом Дауна.  Перечитывая письмо перед отправкой, Морт стёр вопрос о том, нужны ли Захарии деньги,  сочтя, что будь оно так – брат спокойно попросил бы.
Делать какие-то крупные подарки брату Иезекииль тоже… стеснялся, опасаясь, что брат усмотрит в этом демонстрацию превосходства – дескать «кто ты и кто я»…
Так они и отдалялись друг от друга.
Говорить было не о чем – общими остались только воспоминания о бабушкиных сказках и братовых фантазиях, которые Иезекииль  воспринимал в детстве со снисходительностью более умного человека, а если и подсмеивался над откровениями Захарии, то беззлобно  - дескать, тебе бы с таким воображением комиксы рисовать или сценарии для мультфильмов придумывать.

А потом, в двадцать восемь лет и его стало накрывать… фантазиями.
Реальность перед глазами оплывала и трансформировалась,  иногда он видел несуществующие дома, там, где находились унылые складские боксы, заброшенные владельцем лет двадцать назад. А иногда - странных занятных созданий, среди прохожих и вроде бы они были тоже людьми, но, вместе с тем, и чем-то иным… кем-то иными.
И ведь не употреблял Иезекииль Морт никаких наркотиков, более того – даже пил редко, слишком ответственной была его роль на банкетах, различных мероприятиях  и праздниках, чтобы позволить себе терять лицо, а вне работы всегда можно было попасть в объектив камеры особенно везучего журналиста или просто любителя снимать на телефон всё подряд.

Как раз тогда  уволилась его секретарша, и он вынужден был уделить время собеседованиям с кандидатками. Место в приёмной досталось отнюдь не пышногрудой блондиночке с дипломом искусствоведа или филолога, как Иезекииль планировал, приступая к первому собеседованию, а тридцатилетней женщине, пришедшей не с биржи труда, а просто потому что «она узнала, что мистеру Морту требуется помощник». Женщина была высока, худа, смугла, от неё упоительно  пахло горячим песком, морем и сандалом,  в её резюме содержался длинный список организаций и профессий, по которым она работала. Самых разных профессий: от воспитателя в детском саду до продавца в книжном магазине: она работала экскурсоводом и менеджером в какой-то немецкой турфирме; еще была пару месяцев официанткой, как оказалось, в Венеции, в одном из тех ресторанов, что навязчиво рекомендуются туристическими буклетами. Список был длинным, а профессии  Карлы Пасилидис не повторялись.  На вопрос: «имеется ли у нее опыт работы в качестве секретаря?», она улыбнулась и  покачала головой, от чего пестро-мозаичные диски  её удивительных серёжек закачались в разном ритме.
- Нет, - спокойно ответила Карла, - но сейчас  совершенно точно вам нужна именно я, мистер Морт. Я. И никто другой.
И он её принял.
И не сказал, что на работу не стоит приходить в пестрых шелковых брюках и топике, открывающим плечи и едва скрывающим то, что у женщин с более аппетитными формами называется грудью.
Ему нравилось слышать по селектору её низкий с хрипотцой голос, а за каждую чашку кофе, который она готовила, можно было продавать по дню своей жизни и не жалеть ни мгновения!
Она ничего не спрашивала в те минуты, когда Иезекиля снова накрывали галлюцинации,  но без просьб корректировала график его встреч или сама общалась с посетителями, позволяя шефу переживать  откровения Грезы в закрытом кабинете.
А когда он увидел Карлу такой, как она есть,  эшу просто усмехнулась и сказала:
- Ну, наконец-то, старичок, я уж думала ты скорее примешь банальность, чем свою истинную суть.
Как потом узнал ши, в Нью-Йорке китейнов сравнительно немного, а ритм жизни такой, что их с Карлой встречу в супермаркете, о которой сам Иезекииль и знать не знал, потому что не обратил на женщину никакого внимания, стоит принять, как знак судьбы.
Эшу потрудилась доехать за его машиной до дома и выяснить на следующий день, кто он и чем занимается. Последнее, при публичности Иезекииля, было проще простого.
Карла показала ему фригольд и не отказалась стать Учителем, хотя и заметила со странной усмешкой, что «просто отдает долги».  А потом терпеливо учила вспоминать, принимать, узнавать и понимать то, что открыто только народу мира Грёз.
А когда ши вспомнил себя, вспомнил, кем был и кто есть, вспомнил так же и то, кем является  его наставница.
- Айя-ал-Ниира
- Ну, наконец-то,  лорд Финварра, - рассмеялась она, - ты снова стал самим собой, и мы можем дальше продолжать нашу вражду.
Иезекииль предложил ей мир, испытывая признательность, но предложение было отвергнуто, потому что «Финварра, в ясном уме и при полной памяти, такого не сделал бы ни за что».
Потом,  уже когда они вместе прошли по тродам до  Дальней Грёзы,  вернулись в память и причины их вражды, и встречи, когда-то приносившие боль, но со временем ставшие чем-то сродни ритуалу. Вражда их была страшней и изощренней всех тех конфронтацией, что основаны на желании уничтожить противника: век за веком, жизнь за жизнью, встречаясь намеренно или по воле случая, оба изыскивали разные способы отнимать друг у друга самое дорогое, ценное, важное. Друзей и любимых – святое дело!
А раритеты и ценности в былые времена обоими лихо ставились на кон, неважно  играли ли старые добрые недруги в шахматы, в карты или судьбу выигрыша решала победа бойцового петуха либо особенно резвого «скакуна» в тараканьих бегах.

А что ценного было в жизни Финварры  сейчас? По-настоящему ценного?
Брат. Смертный ли, или, как Финварра после своего кризалиса стал подозревать, анализируя воспоминания, тоже китейн.
Оставалось аккуратно привести дела в порядок, закончить начатое и передать другим людям то, что закончить быстро не представлялось возможным,  чтобы с чистой совестью вернуться в родной Шайенн.
Иезекииль Морт, амбициозный и успешный, фыркнул бы: «еще чего!», - и предложил бы брату переехать к нему.
Но ши поступил иначе. Ши просто вернулся и сказал, с улыбкой:
- Здравствуй, дорогой брат, я тут…

Тролль.  Ну что же… Зато китейн, как ши и предполагал.
Даже случайности в жизни лорда Финварры никогда не были случайностями – они были осколками мозаики судеб.
Ши остался в Шайенне, приятно удивившись тому, насколько многочисленна местная «диаспора» китейнов.  И неважно было, являлись ли местные простолюдины  его подданными,  присягали ли ему в прошлом, или нет, он понимал, что лорд, прежде всего, должен заботиться о своем народе. Даже о тех, кто ненавидит нобилей, даже о тех, кто слишком вольно трактует законы. Ши существуют, чтобы править. Тем более такие ши, как лорд Финварра.

И свою милость обитателям Шайенна он оказал не тем, что заявил о своих правах во фригольде,  нет… он просто  воспользовался возможностями, которыми располагал Иезекиль Морт,  перетянув в Шайенн часть своей прежней работы, развернув здесь привычную для себя деятельность – не протесты и шумные пикеты, а встречи с крупными бизнесменами  и амбициозными политиками…ради благих целей. Ради развития города. Ради озлобленных подростков из сиротского приюта. Ради больных детей, надеющихся на чудо.
Организовал Морт волонтерское молодежное движение и, проведя акцию по сбору средств, помог восстановить бассейн в одной из городских школ.  Мелочи. Капля за каплей, человек за человеком,  встреча за встречей… старые связи,  давние знакомства, новые знакомства и общие планы – обычная схема.
Не прошло и полугода после возвращения в Шайенн, как Иезекииль Морт подал своё резюме на соискание освободившейся должности заместителя сити-менеджера. И вместе с должностью получил доступ к информации о городском бюджете, о дотациях и расходах, об источниках доходов и о нехватке средств на устранение многих коммунальных проблем. Всё, как везде.
Но в Шайенне жили китейны. Выживали из-за своей инаковости, спасались от Банальности, каковая теперь была для ши невыносима.
И он, проанализировав ситуацию, взвесив все «за» и против,  представил  городскому совету проект, осуществление которого требовало от города только выделение земельного участка под строительство не чего-то там, а нового парка аттракционов.
Проект обсудили, пересмотрели и…одобрили с рядом корректировок.

А мистер Морт настоял на том, что лично наберет команду специалистов и кураторов, для создания визуального образа «Неверлэнда».  Главным критерием отбора, поистине расистским, с человеческой точки зрения, являлась принадлежность кандидатов к любому из китов.  Хотя у команды художников и дизайнеров, большая часть которых  не имела профильного образования, компенсируя отсутствие некоторых знаний талантами и энтузиазмом, в начале работы были проблемы и сложности. Но всё преодолимо. А при грамотном менеджменте и подборе персонала с воображением можно осуществить любую задачу. Особенно если экономическая выгода от неё самому городу очевидна.
Для финансирования проекта, Иезекииль Морт привлек  нескольких бизнесменов и, дабы не оставлять себя без куска пирога грядущих прибылей, вложил собственные средства.

Основная часть «Неверлэнда» была построена за год. Оборудование частью закупили в Европе, частью – в парках соседних штатов, где демонтированным аттракционам пришли на смену новые. А часть развлечений шаеннского парка была уникальной. Кто-то, оттачивая своё остроумие, назвал некоторые идеи бредовыми, а эскизы «Зачарованных островов» «убийственно безвкусными».
Но что банальность знает о мире грез?  Дети были в восторге, особенно малыши пяти-шести лет – именно те, для которых и были созданы «Зачарованные острова». Хотя, ребята постарше  тоже приходили  побродить в лабиринтах и рощах  этих «островов».
И, пожалуй, случись простому человеку получить работу в «Неверлэнде», он точно ощутил бы себя не в своей тарелке среди довольно странных  коллег.  Этот парк был создан китейнами для китейнов, а люди здесь были гостями, перед которыми  с наступлением вечера закрывались ворота.

Но вернемся к фотографиям на полках. На последнем фото можно увидеть красавца Супермена, которого обнимает кудрявая девочка, сидящая у него на руках, в то время, как сам герой подставляет щеку для поцелуя девушке лет шестнадцати.
Именно в костюме Супермена Иезекиль Морт и открывал, пару месяцев тому назад, свой «Неверлэнд» для первых гостей.
И этот образ он надевает всякий раз, когда устраивает по парку экскурсию своим подопечным из детского дома.  Таким он нравится не только детям.
И глядя на цветущего, улыбающегося мужчину, который с чистой совестью делает хорошие дела для любимого города трудно вообразить,  высокого, худого ши с узким надменным лицом и спокойным, глубоким взглядом темно-синих глаз.

7. Навыки
Общие:
Весьма комфортно существует в этом мире, чему способствовал, вероятно, запоздавший кризалис. Водит авто и мотоцикл. В человеческой юности, за компанию с друзьями, охотно выбирался в горы и заповедники, но с возрастом стал предпочитать комфорт человеческим приключениям, а приключения в Грёзах – человеческому комфорту.
Способен объясниться на испанском и немецком.
Древние языки пришли с воспоминаниями о себе, хотя вот почитать на латыни у Финварры желания не возникало ни разу.
В хорошей физической форме, но будем честны – всё ради имиджа, а не ради человеческих спортивных достижений.
Умеет произносить длинные, красивые, пафосные тосты. Такие, что к середине тоста слушатели успевают забыть, о чем шла речь в начале. Одни трезвеют, другие засыпают. Речи на публике тоже толкает легко, вдохновенно, без бумажки.

Магия:
Странствия 3
Именование 2
8. Внешность:
Человеческая:
Высокий брюнет с серо-голубыми глазами. Лицо открытое, приятное, лоб высокий, взгляд уверенный. Стрижка короткая. Телосложение атлетическое. Поддерживает имидж «хорошего парня».

Истинная:
Высок, худ, даже костляв. Узкое лицо с заметными скулами, острым подбородком и крупным прямым носом, глаза темно-синие. Волосы черные, прямые. Часть волос собирает в хвост на затылке.
Химерическое облачение – длиннополый черно-серебристый камзол. Черные узкие брюки, заправленные в высокие сапоги.

9. Уникальные предметы
Диадема, каковую носил еще в славной, прекрасной Аркадии.
Химерическая одежда, меняющая оттенок от черного к голубовато-серебристому в зависимости от настроения Финварры. Другие свойства облачения – декоративные мелочи, дань его эстетическим слабостям. Складки на сгибах мгновенно расправляются, грязь не налипает – в общем, красота сказочная, в бою бесполезная, но сердце ши радует.
Другие предметы, принадлежавшие лорду Финварре ранее, скрыты были им в глубинах Грез. Помнил бы где – нашел. Как придумает, как вспомнить – отправится за ними.
Добудет чужое – присвоит.

10. Контакты

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.


11. Как вы нас нашли?
Случайный баннер на каком-то из форумов.

12. Пробный пост

С другой игры

Теперь настал черед Сидни крутить в руках неожиданную находку и высказывать предположения.
- Я полагаю, - с утрированно печальной миной изрек он, - что мы с вами, дорогой друг, невольно совершили более серьезное преступление, чем собирались, но вместе с тем, - голос его с каждым словом становился бодрее и жизнерадостнее, - жезл этот точно не учтен в музейных реестрах и в перечне предметов, переданных лордом Карлейлом для экспозиции, а похищение вещи, чьё существование не зафиксировано документально - это весьма интересная область для этических и юридических рассуждений.
Он внимательно изучил жезл, провел кончиком пальца по ребристой части перед двузубым навершием и всмотрелся в линии углублений возле рельефного кольца  перед похожим на остроконечный бутон завершением второго конца палки. Если она и представляла собой полую емкость, то пробовать открыть её стоило как в этом месте, так и сняв верхушку.
- Поцарапайте поверхность жезла в любом месте перочинным ножом и вы быстро  выясните, позолота ли это - сообщил он приятелю, возвращая находку, в то время как мысли его были заняты последними рассуждениями Фенимора.
Мыслей было много и самых разных, но высказанное вслух не представляло собой ничего, чего нельзя было бы пересказать посторонним людям, сообщив об источнике информации:
- Лорд Карлейл известен своей любовью к разного рода "тайным обществам", каковые, едва он становится их членом, перестают быть тайными к следующему обеду в его доме. Скомпрометировать его может разве что причастность к каким-то каннибальским таинствам и то...  если тому найдутся заслуживающие доверия свидетели. А Ричард...
Однокашник, школьный приятель, мишень для розыгрышей и мелочно-злобный шутник, не забавлявшийся проказами а мстивший, совершая их, Дикки, каким его знал Сидни был слишком несобранным и бесхарактерным для сколь-нибудь серьезной, требующей тщательного планирования затеи.
- Уильям Карлейл - едва ли. Это серьёзный, - Сидни не позволил себе слово "унылый, - респектабельный джентльмен, стесняющийся отцовских чудачеств,  которые с возрастом становятся всё интереснее, а Дикки... он легко поддаётся влияниям и втянуть его в авантюру может практически любой, у кого достанет времени выслушивать его рассуждения о жизни и ума поддерживать в Ричарде веру в собственную исключительность. Я бы не удивился, если бы сам лорд всё же оказался как-то причастен к интересу тех джентльменов к обезьяне и её содержимому, но понять так ли это мы сможем только узнав всю историю приобретения Карлейлом этого злосчастного "амура".  Вопрос в том, хотим ли мы с вами это знать?
Высказывая свои мысли о характере сыновей старого лорда, Сидни прошел к столу, обогнул его, добираясь до окна и, приоткрыв портьеру выглянул на улицу.
- Как однако, удачно расположена эта комната, - не удержался он от замечания, обнаружив, что отсюда видна и часть крыльца дома и дорожка перед ним, и далее - забор и улица, просматривающаяся так, что без труда можно было заметить, к примеру, каких-нибудь визитеров еще до того, как те будут у входа.
- Вы наверное часто говорите Томасу, отвечать неугодным гостям, что вас нет дома? - полушутя  поинтересовался мистер Френсис,  расправляя портьеру, однако же целью вопроса было отнюдь не любопытство к деталям частной жизни хозяина дома. Сидни лишь  давал тому возможность переменить тему, если вдруг обсуждение  семейства старика Карлейла и назначения жезла сделалось для Фенимора неудобным. Воспользуйся сейчас Фенимор такой возможностью, Сидни, вероятно, не позволил бы себе развивать свой интерес далее.

Отредактировано Иезекииль Морт (2017-07-20 19:50:12)

+1

2

http://s1.uploads.ru/WRYs3.png
Не забудь о правилах пути, чтобы не заблудиться, определи свои ориентиры, сообщи другим о себе, узнай, что происходит в городе и отправляйся искать своих друзей или врагов.
А вести летопись своих событий можно прямо в этой теме ниже.

0

3

ХРОНОЛОГИЯ

[6.06 2017] У всех на слуху - активен
[10.06.2017] За третьей звездой налево -  - активен
[06.06.2017] Там, на неведомых дорожках... - завершён
[07.06.2017] Война войной, а обед по расписанию - активен

Отредактировано Иезекииль Морт (2017-08-05 12:04:04)

0


Вы здесь » Мир Тьмы: Подменыши » Поглощенные Банальностью » Иезекииль Морт | Ши